[Оглавление книги "Советия".]


Предыдущая страница ->[Глава 4. Приключения гуманистических идей в России.]

 

Глава 5. Судьба гуманистических идеалов в СССР

5.1. Две причины, мешавшие принятию гуманистического индивидуализма в СССР

5.1.1. Низкий уровень жизни благоприятствовал коллективизму

Итак, в 20-30-е годы двадцатого века западные идеалы Гуманизма и Просвещения оказались неожиданно "свалены" на головы населения, воспитанного преимущественно в средневековой коллективистской крестьянской общине. Что из этого было принято, а что нет? Идея технического прогресса была принята " на ура". И это не удивительно – "железный конь" – трактор – сразу показал свои преимущества по сравнению с крестьянской лошадкой. Лампочка Ильича и "говорящая тарелка" (радиорепродуктор) потрясли крестьян до глубины души. Пролетевший над деревней случайный "аероплан" навсегда заронил в сердца деревенских мальчишек мечту о полете. Светлое будущее виделось в дыму гигантских заводов и фабрик.

С гуманистическим индивидуализмом поначалу было хуже. И дело здесь даже не только в том, что на коллективистские традиции общины, наложилось, усилив их, марксистское признание коллективизма как безусловно положительного качества. Просто гуманистический индивидуализм немыслим без определенного уровня достатка и экономической независимости индивидуума. На начальном этапе индустриализации такого уровня достатка в такой бедной и холодной стране как Россия еще просто не могло быть в массовом масштабе. Необходимый уровень производительности промышленности, а значит и достатка, были достигнуты советским народом гораздо позже, где-то к концу 1960-х годов, что вызвало массу проблем, поскольку официальная идеология не была к этому готова, и не смогла признать допустимость, и даже желательность индивидуализма в коммунистическом обществе. Но не будем забегать вперед – о предлагаемой мною концепции "коммунистического индивидуализма" я рассказу немного ниже. (См. раздел 8.6.)

Коллективизм, изначально присущий русскому (тогда еще в основном русскому) народу, и превозносимый как высшее благо, создал в 1930-е годы благоприятную почву для перерождения СССР в тоталитарное государство. Отсутствие устоявшегося правового государства также сыграло свою роль. Но ситуация осложнялась еще и общим положением дел в мире.

5.1.2. Неспособность преодолеть межпланетный барьер роста способствовала тоталитаризму.

К началу двадцатого века человечество вышло к межпланетному барьеру роста. Вспомним, что гуманистический индивидуализм распространился в западной Европе тогда, когда она преодолела межконтинентальный барьер роста и начала свою экспансию по всему миру. Но к началу 20-го столетия практически весь мир был уже поделен между крупнейшими колониальными державами. Экспансия приостановилась. Человечество снова оказалось перед барьером роста, т.е. в ситуации аналогичной той, в которой оно находилось в эпоху средневековья. И так же как в эпоху средневековья, спрос на свободные и независимые личности резко упал, более того, они снова сделались обузой и помехой. Все ресурсы планеты оказались поделены, и человечество вступило в эпоху монополий, душащих конкуренцию, контролирующих все и вся, манипулирующих общественным сознанием с помощью массовой культуры, рекламы, и средств массовой информации – к тому времени как раз появились кино и радио. Первая половина двадцатого века стала эпохой либо явного и открытого тоталитаризма, как в фашистских Германии, Италии и Японии, либо слегка замаскированного под демократию тоталитарного господства олигархов и монополий, как в остальных странах западного мира.

5.2. Факторы, противостоявшие сползанию человечества во второе средневековье в середине 20-го века.

5.2.1. Двухполярный мир как фактор технического прогресса.

В двадцатом веке человечество неизбежно свалилось бы обратно в новое средневековье, если бы не произошло его разделения на два противоборствующих лагеря, конкурирующих между собой, и известных в истории как лагерь социализма и лагерь капитализма. Их противостояние определило собой основные особенности хода истории 20 века. В первую очередь именно их соперничество породило научно-техническую революцию. Электроника, авиация, ракетостроение, атомная энергетика, материаловедение получили такое бурное развитие в двадцатом веке, поскольку от прогресса в этих отраслях зависела обороноспособность этих двух лагерей балансировавших на грани горячей войны на протяжении большей части 20 века. Правительства с обеих сторон тратили немалые деньги на фундаментальные исследования и разработки чтобы повысить свою обороноспособность, но фундаментальные исследования тем и хороши, что их результаты можно применить к любой сфере жизни – так транзисторы, изначально разработанные чтобы снизить вес и энергопотребление бортовых систем управления военных ракет, в конце концов, привели к созданию настольных, и даже карманных компьютеров, не говоря уж о невероятном разнообразии другой бытовой электроники. В свою очередь, появление в руках населения индивидуализированных средств получения информации, таких как видеомагнитофон или подключенный к интернету компьютер, принципиально отличающихся от массовых средств информации своей нецентрализованностью, возможностью выбора потребляемой информации, ослабило возможности промывания мозгов населения.

5.2.2 Пропагандистское соревнование между Востоком и Западом как фактор сохранения гуманистических идеалов

Еще более важным фактором, ставшим на пути сползания человечества ко второму средневековью стало то обстоятельство, что отныне Запад вынужден был постоянно оглядываться на Советский Союз как на страну, провозгласившую своей целью достижение гуманистических идеалов, и постоянно доказывать на деле, что на Западе дела с гуманизмом обстоят не хуже, а лучше чем в Советском Союзе. И даже тот факт, что Советский Союз зачастую преувеличивал свои достижения в пропагандистских целях, сильно способствовал реальному улучшению жизни трудящихся на Западе. В конце двадцатых – начале тридцатых годов Запад пережил так называемую "Великую Депрессию", оставившую миллионы людей без работы и без средств к существованию (никаких пособий по безработице тогда не было – они появились позднее, как ответ Запада на те социальные гарантии, которые обеспечивались трудящимся в Советском Союзе). О том, что тогда происходило, говорит малоизвестный ныне факт – в то время американцы бежали из США в СССР. Сегодня в это трудно поверить, но на протяжении 1930-х годов преимущественное направление эмиграции было именно таким, из США в СССР, а не наоборот. "Амторг", советское торговое представительство в Нью-Йорке, в тот период получал в среднем 350 заявок в день от безработных американцев, желавших выехать на постоянное место жительства в СССР. Однажды " Амторг" дал объявление о наборе шести тысяч квалифицированных рабочих. На эти шесть тысяч вакансий объявилось сто тысяч желающих. ( Источник: William Manchester, "The Glory and the Dream. A Narrative History of America 1932-1972" Little, Brown and Company, Boston-Toronto, 1974, том 1, стр.40).

Чтобы выйти из "Великой Депрессии", западные правительства вынуждены были провести реформы, ограничивавшие власть монополий, и дать трудящимся определенные социальные гарантии (в том числе и пособия по безработице). И нам сегодня трудно представить, до какой степени на глубину и характер этих реформ повлиял сам факт существования в мире страны, объявившей о том, что она строит социализм. Известное пропагандистское клише "народы всего мира с надеждой взирают на первую страну строящую социализм" в тридцатые годы было чистейшей правдой. Неправдой, или не совсем правдой был тот сказочный облик "рая для трудящихся", который сложился в головах "народов всего мира" частично благодаря успехам сталинской пропаганды, а в большей степени благодаря универсальной особенности человеческой психики, выражаемой поговоркой "везде хорошо, где нас нет" ( в английском языке есть по этому поводу поговорка еще лучше: "на другой стороне трава всегда зеленее"). Так или иначе, но то, что "взирали с надеждой" – это факт, с которым западным правительствам приходилось считаться. И, забегая вперед, скажу, что этот механизм действовал в обе стороны – когда к концу 1960-х годов уровень жизни трудящихся на Западе стал слишком заметно превышать уровень жизни в Советском Союзе, советское правительство было вынуждено принимать меры по повышению благосостояния советских людей. Иными словами, возникновение советской страны запустило соревнование между странами различных систем за то, чтобы обеспечить людям человеческие условия существования, избавить их от страха перед завтрашним днем, дать им доступ к образованию, улучшить их здоровье, дать им возможность пользоваться плодами технического прогресса. И это соревнование (если угодно, конкуренция) между двумя разными системами позволила человечеству избегать окончательного сползания ко второму средневековью на протяжении почти всего двадцатого века, несмотря на то, что основная задача, стоящая перед человечеством – преодоление межпланетного барьера роста – так до сих пор и не решена.

Однако вернемся от общемировых дел к тому, что приключилось с гуманистическими идеями в Советском Союзе.

 

5.3. 1937 год: Сталинская контрреволюция - реставрация монархии, национализма и религии в СССР.

5.3.1. Что такое Реставрация, и почему она неизбежно следует за всякой революцией?

В городе Иванове, на родине первого в России рабочего совета, есть очень любопытная аллея с памятниками всем участникам того самого первого совета. На скульптурных бюстах выбиты даты рождения и смерти. Даты рождения у всех разные. Даты смерти почти у всех одинаковые: 1937 или 1938 год. У одного, правда, написано 1942, но как объяснит вам местный экскурсовод, это ошибка – на самом деле должно быть 1938. Любопытная получается картина – все члены самого первого совета были казнены в Стране Советов в период с 1937 по 1938 год. Если посмотреть на годы жизни большинства ленинских соратников – революционеров совершивших революцию 1917 года, то видна та же самая картина: все они к 1938 году были либо физически устранены, либо высланы за границу, либо отстранены от реального участия в делах страны и превращены чуть ли не в живые экспонаты музея революции.

Что же произошло? Прежде всего, произошло то, что обычно происходит после революций, то, что произошло в свое время после Английской и после Французской революций – произошла Реставрация. Лет через двадцать после революции вчерашние юноши, шедшие за революционерами и делавшие революцию, обретают власть и становятся отцами семейств. Они уже не хотят, чтобы их дети воспитывались, как они сами в свое время, в духе революционного пренебрежения авторитетами и стремления к ниспровержению основ. Пришедшие к власти и обюрократившиеся вчерашние юноши-революционеры желают, чтобы их дети их уважали, и вообще, они хотят стабильности и уверенности в незыблемости своей власти, а не революционной непредсказуемости. Культурные традиции, обеспечивающие стабильность, в новом, порожденном революцией, обществе обычно к этому времени еще не успевают выработаться, и такие традиции приходится заимствовать из еще незабытых дореволюционных времен. В такой ситуации, состарившиеся вчерашние вожди революции, твердящие о том, что происходит измена идеалам революции, начинают всем невероятно мешать. Если не удается заткнуть им глотку, их могут даже физически устранить. Это - общая закономерность, справедливая для всех революций. Но кроме этого, отличительные особенности Революции, происшедшей в России в 1917 году нашли свое отражение в отличительных особенностях Реставрации происшедшей в СССР в 1937 году.

Но прежде чем рассматривать особенности этой конкретной Реставрации, следует сделать еще одно замечание общего характера. Ни одна реставрация не бывает абсолютной и полной. Невозможно дважды войти в одну и ту же реку. Люди помнят о революции, помнят, почему она произошла, и к чему она стремилась. Эту память невозможно вычеркнуть и правителям приходится с ней считаться. Что еще более важно, это то, что революции происходят в силу объективных причин, с целью решить объективно назревшие проблемы. Часть этих проблем либо решается революцией – и тогда режиму реставрации приходится действовать в объективно новых условиях и подстраиваться под эти условия, либо не решаются – и тогда режим реставрации живет под страхом, зная, что отсутствие решения может привести к новой революции. Этот страх накладывает свой отпечаток на реставрированный режим, заставляя его, с одной стороны, "завинчивать гайки", устанавливать тотальную слежку и поощрять стукачество, а с другой стороны продолжать некоторые из реформ начатых революцией. Таким образом, избавляясь от некоторых революционных эксцессов, реставрация закрепляет те из результатов революции, которые действительно давно назрели, абсолютно необходимы и обеспечены объективными условиями. Реставрация - это колебание маятника истории в обратную сторону, но с меньшей амплитудой, не возвращающей его в дореволюционную точку.

Хотелось бы также сравнить реставрацию с диалектическим отрицанием предыдущего отрицания - революции - но я от такого сравнения все же воздержусь. Согласно диалектике в результате отрицания отрицания получается синтез. Однако не всякой реставрации удается достичь настоящего синтеза старого и нового - после нее обычно маятник снова идет обратно - в сторону революции.

5.3.2. Отличительные особенности сталинской Реставрации.

Для реставрации 1937 года были характерны следующие особенности:

5.3.2.1. Возрождение великорусского национал-шовинизма

Потеря надежды на скорую мировую революцию означала, что социализм придется строить в одной отдельно взятой стране. Советская страна становилась единственным в мире государством - официальным носителем коммунистической идеологии в мире («Надеждой всего прогрессивного человечества»). Верность коммунизму отныне приравнивалась к верности стране и государству. Патриотизм начали ставить выше пролетарского интернационализма. Причем, если в начале этого периода это был все-таки в первую очередь советский патриотизм, базирующийся на гордости за то, что советский народ строил первое в мире социалистическое государство, то к концу правления Сталина патриотизм этот все более стал приобретать черты великорусского национал-шовинизма времен последнего царя. Русские дореволюционные ученые были объявлены первооткрывателями всего и вся, русские полководцы оказались самыми гениальными в мире, и выяснилось вдруг, что Россия является родиной слонов. Подобный всплеск русского шовинизма имел несколько причин.

В 1930-е годы советская нация еще только зарождалась. Людям, получившим воспитание в рамках еще только нарождавшейся советской цивилизации, было не более двадцати лет, и они пока не играли никакой роли в определении государственной политики. К вершинам власти в то время пришли люди, воспитанные еще в дореволюционной России в духе русского национал-шовинизма. То обстоятельство, что многие из них были не русского происхождения, скорее ухудшало, чем исправляло положение. Сталин потому так и подчеркивал что русский народ является "старшим братом" по отношению ко всем другим "братским" народам, что сам он был нерусским и ему нужно было доказать свою русскость в глазах народа.

Когда началась война, Сталину пришлось мобилизовать все имевшиеся в его распоряжении ресурсы, в том числе и русский национализм. Будучи умным политиком-популистом, он прекрасно понимал, насколько еще не укоренены в массах советские традиции, и насколько сильны многовековые русские традиции. И он совершенно беззастенчиво разыграл "русскую карту". В первые же дни войны он обратился к народу не "товарищи", а "братья и сестры", и призвал защищать Россию. То есть не только Россию, строящую социализм, и отстаивающие гуманистические идеалы перед угрозой фашизма, но и "святую Русь", страну не знавшую гуманизма, страну средневековой религии и такого же средневекового варварства. Защищать ее не потому, что необходимо было сохранить идеи гуманизма от фашистского варварства - нет, подобных абстракций самые темные слои населения понять бы не смогли, а на борьбу нужно было поднять всех, даже самых темных - а потому, что наше варварство лучше ихнего варварства, лишь в силу того, что оно наше. Темным достаточно объяснить, что наши березки лучше немецких, раз они наши, а наш "царь-батюшка" лучше ихнего фюрера, потому что он наш. И они пойдут на смерть, крича "за родину, за Сталина!", если, конечно, из Сталина сделать царя-батюшку. И пропаганда делала из него царя, довольно успешно.

Более того, есть свидетельства, что к 1943 году Сталин уже подумывал о самой настоящей коронации. Все было к ней уже приготовлено. Для церкви, притесняемой после революции, были вдруг сделаны огромные поблажки - ведь корону на голову "помазанника божьего" должен был возлагать патриарх. В армии была восстановлена дореволюционная система воинских званий и введены дореволюционные погоны. Подобно дореволюционным временам, были введены мундиры для гражданских служащих - от железнодорожников до учеников ремесленных училищ. Во двор московского Кремля привезли двуглавых орлов, ранее сброшенных революцией с кремлевских башен и замененных красными звездами - все было готово к тому, что вернуть их на место. Реставрация царизма вот-вот должна была полностью завершиться. И тем не менее этого не произошло.

5.3.2.2. Сползание СССР к русскому фашизму(и как его остановил нарождавшийся советский народ).

Кто помешал этому? Ленинские революционеры-интернационалисты к тому времени уже сгинули в лагерях, и не могли помешать реставрации. И тем не менее, в советской стране нашлась такая сила, которая не позволила Сталину, который казалось бы был всесилен, осуществить этот план. Эта сила - нарождающийся советский народ, пока еще толком не созревший, пока больше состоявший из людей, одной ногой оставшихся в культуре древних народов, но все же успевший впитать идеи гуманизма, и отвергавший средневековый русский царизм. И этот народ шел за Сталиным лишь потому, что по инерции продолжал видеть в нем не националистического, а коммунистического вождя. Надеть на голову корону означало потерять поддержку этих людей. Этого Сталин, как умный политик позволить себе не мог - он нуждался в поддержке этого народа. Тиран мог расстрелять несколько тысяч политических соперников, но он не мог расстрелять многомиллионный народ. В 1940-е годы советский народ не дал СССР окончательно сползти к самому настоящему русскому фашизму. Сталинский режим подошел к фашизму близко, очень близко. Когда во время войны Сталин объявлял целые народы предателями и изменниками, это было проявлением чисто фашистского образа мышления, согласно которому суть человека определяется его расой или национальностью, а не конкретными условиями его бытия как это утверждается марксизмом. Но когда кое-кто пытается поставить знак равенства между фашизмом и сталинизмом, это по большому счету неправда.

Нельзя ставить знак равенства между Советским Союзом и фашистской Германией. В Германии фашизм правил в чистой форме, в СССР же он вынужден был мимикрировать, подделываться под коммунизм.

Фашизм взывает к естественному, природному началу в человеке, к его инстинктам, к "голосу крови", и поэтому он так легко усваивается массами, в особенности не очень грамотными. Коммунизм же, напротив, взывает к разуму, а разум часто находится в противоречии с природой, жить по разуму очень сложно, и в чистом виде наверное невозможно. Упрощая, можно сказать, что история фашистской Германии - это история торжества агрессивных инстинктов над разумом, а история СССР - это трагическая история борьбы разума с инстинктами, борьбы, в которой инстинкты, к сожалению, часто одерживали победу, но и разум тоже иногда побеждал.

Движение в сторону фашизма продолжалось до самой кончины Сталина. Во многом помогла этому начавшаяся после второй мировой войны "холодная война", которая послужила оправданием для создания атмосферы ксенофобии (печально известна компания борьбы с «безродными космополитами»). Казалось, гуманистический идеал интернационализма в СССР был окончательно забыт. Тем удивительнее, сколь быстро произошло возвращение к гуманистическим идеалам после смерти тирана. Объяснить эту скорость можно лишь тем, что советская цивилизация наконец достигла зрелости. Однако прежде чем переходить к рассмотрению периода, последовавшего за периодом попыток реставрации царизма, рассмотрим еще одну характерную особенность этой реставрации:

5.3.2.3 Возрождение традиционных религий и превращение коммунизма в религию.

Удивительной особенностью сталинской реставрации царизма было то, что помимо попыток возродить традиционные дореволюционные религии, в первую очередь православную, (что вполне понятно в свете поворота в сторону русского национал-шовинизма), была предпринята совершенно невероятная попытка превратить в религию коммунистическое учение, которое по самой своей сути является учением анти-религиозным и материалистическим. Если бы Ленин каким то образом смог узнать что после его смерти его тело превратят в объект религиозного поклонения, своего рода "святые мощи" новой религии, то этот убежденный атеист наверное крепко бы выразился по этому поводу, и самым мягким из его выражений было бы слово "архиглупость".

История того, как тело Ленина было превращено в "святые мощи", является, пожалуй, самым наглядным примером искажающего и разлагающего влияния средневековой русской культуры на только нарождавшуюся советскую цивилизацию. Когда Ленин умер, было слишком много желающих с ним проститься. Люди ехали из дальних "медвежьих углов". Дело было зимой, погода была холодная, тело хорошо сохранялось в холоде, и решено было немного отложить похороны, чтобы все желающие смогли успеть проститься. Желающие все прибывали и прибывали. Решено было попросить докторов, сделать что-нибудь с телом, чтобы оно смогло продержаться еще пару неделек, до похорон. Затем еще пару неделек. Затем месячишко. Народ продолжал идти сплошным потоком. Похороны все откладывались и откладывались. Врачи находили все более совершенные методы сохранения тела. Желающие проститься продолжали прибывать. Пришлось построить для них постоянно действующий мавзолей. Жители "медвежьих углов" поклонялись телу Ленина так же, как они до революции поклонялись святым мощам какого-нибудь святого. Они приезжали в мавзолей на паломничество, так же как раньше они приезжали на паломничество в какой-нибудь монастырь. Революция отменила религию "росчерком пера", но она не могла в одну ночь дать этим людям образование, и их непросвещенный ум по-прежнему жаждал хоть какой-нибудь религии. И находил ее - в мавзолее.

Кому-то это может показаться парадоксом, но Мавзолей Ленина не является продуктом советской цивилизации. Мавзолей - это продукт русской цивилизации с ее культом святых мощей. Точнее даже - это продукт переходного периода от русской (и других древних) культур к советской цивилизации, периода сталинизма, когда варварство древних народов эксплуатировалось Сталиным в политических целях. Приписывать его появление советской цивилизации, как это сейчас кое-кем делается, совершенно некорректно.

Небольшое отступление: все вышесказанное не следует понимать в том смысле, что раз Мавзолей - это "не наше", не советское, то его можно позволить разрушить. Памятники истории и культуры, пусть даже чужой цивилизации, разрушают лишь варвары. Если мы поддадимся призывам разрушить Мавзолей на том основании, что на главной площади столицы не должно быть никаких захоронений, что мол, это не кладбище, то тогда, следуя этой логике, придется разрушить не только Мавзолей, но и часовню при храме Василия Блаженного, под которой этот самый Василий похоронен. Мавзолей должен быть сохранен, причем сохранен именно как усыпальница Ленина, поскольку строился он именно для этой цели. То обстоятельство, что Ленин - фигура спорная и относиться к нему можно по разному, не отменяет того факта, что он сыграл огромную роль в истории человечества. Наполеон тоже фигура спорная, но это не мешает его останкам покоиться в центре Парижа, поскольку все признают что он был великим историческим деятелем, а уж был он великим со знаком плюс или минус - это каждый понимает по своему. Единственное, что, на мой взгляд, следует прекратить - это превращение Мавзолея в паноптикум, когда туда приходят не истинные поклонники Ленина, для того, чтобы отдать ему дань памяти, а просто случайные люди, "туристы", для того, чтобы поглазеть на мумию. Это просто проявление неуважения к покойному, и чтобы это прекратить, возможно следует подумать о захоронении тела Ленина в самом Мавзолее, так чтобы те, кто его действительно почитают могли придти и положить букетик цветов на могильную плиту внутри Мавзолея.

Однако вернемся к нашей основной теме - что стало с гуманистическими идеями в СССР.

 

5.4. Хрущевская "оттепель": контр-контр-революция - приход к власти в СССР первого поколения советских людей и продолжение революции

5.4.1. Как коммунистическая идеократия выполняла функции "сдержек" и "противовесов".

Пока Сталин правил СССР подобно русскому царю, опиравшемуся на царскую охранку, цензуру, каторгу, и обожествление личности императора служителями разнообразных религиозных культов, в стране подрастало поколение новых людей. Как было отмечено выше (п.5.3.1), ни одна Реставрация не бывает полной. Сразу после революции, революционные гуманистические идеи успели проникнуть в школьные учебники, и некоторые из этих идей не удалось вытравить оттуда даже в самые темные годы сталинской реакции, поскольку идеи эти тесно были связаны с официальной коммунистической идеологией, а полностью отказаться от коммунизма Сталин не решился. Сейчас это мало кем осознается, но в те времена именно коммунистическая идеология позволяла отстаивать гуманистические идеалы. В этой связи очень показателен пример кинорежиссера Г.В.Александрова. Некоторые "демократы" склонны причислять этого режиссера к апологетам сталинского режима. Но если внимательно проанализировать, что именно он снимал, то становится ясно - этот человек ходил по краю допустимого, по краю, за которым тюрьма, и, возможно, расстрел. Но он четко знал, где проходит этот край, и не разу не оступился. Он пользовался коммунистической идеологией как щитом, напоминая властям о том, какие обязательства накладывает на них официально принятая ими коммунистическая идеология. В 1936 году он снял кинофильм "Цирк", в котором противопоставил идеологию германского фашизма и американского расизма (ку-клукс-клан в США в те времена был еще весьма силен) коммунистическому интернационализму, т.е. фактически гуманистической идее о равенстве всех людей, независимо от их расы. Как говорит один из героев фильма в финале, обращаясь к американской цирковой актрисе, родившей черного ребенка от негра: "рожайте себе хоть черненьких, хоть беленьких, хоть малиновых в крапинку - в советской стране рады всем малышам!". А уже после второй мировой войны, в условиях набирающей обороты "холодной войны" и антиамериканской истерии, он снял фильм "Встреча на Эльбе" о дружбе советского и американского офицеров, где советский офицер говорит о том, что нельзя смешивать народ и правящие круги, и о симпатиях советского народа к американскому народу. Кто знает, не привела бы, в конце концов, компания борьбы с безродными космополитами к открытому расизму и фашизму, если бы не было таких фильмов, напоминающих и властям и народу о том, что расизм и фашизм не совместимы с коммунистической идеологией.

За годы правления Сталина страна неграмотных сельских жителей превратилась в страну образованных горожан, впитавших в себя вместе с коммунистической идеологией определенные гуманистические идеи. Индустриализация изменила бытие людей, а бытие определяет сознание. Это уже был другой народ, советский. Сталинская пропаганда, хорошо действовавшая на безграмотных крестьян, начала пробуксовывать на этом новом народе. Этот народ слишком хорошо видел несовместимость реалий сталинского режима с коммунистическими идеалами. В стране назревала необходимость серьезных перемен, необходимость контр-контр-революции.

Советский народ возник благодаря тому, что коммунистическая идеология продолжала оставаться официальной идеологией советского государства даже тогда, когда Сталин и его окружение с удовольствием отказались бы от нее в пользу возрожденного царизма, поддерживаемого православной религией - если бы они могли это сделать. Поэтому очень важно ясно понимать, почему они тогда этого сделать не смогли (почему это в конце концов в 1991 году удалось сделать преемникам сталинистов в деле контрреволюции - "ельцинистам" - мы рассмотрим несколько ниже - См. раздел 5.6.).

Если отвечать на этот вопрос в двух словах, то можно сказать, что Советский Союз был коммунистической идеократией.

Идеократия - это общество, в котором абстрактные идеи имеют большую власть, чем люди. При этом, чаще всего, власть идей осуществляется через иерархическую организацию людей, действующих согласно программе или уставу этой организации. Программа или устав определяют цели и принципы, т.е. в конечном счете те идеи и идеалы, ради которых существует организация. Еще одно важное условие - членство в организации должно давать члену организации определенные преимущества и льготы, и чем выше ступенька в иерархии, тем больше льготы. В принципе, каждый из членов иерархической организации может быть сам по себе безразличен (или даже враждебен) к идеалам организации. Но он вынужден действовать в соответствии с принципами этой организации, если хочет подняться на более высокую ступеньку в иерархии или, по крайней мере, не потерять свое положение в иерархии - иначе он утратит те льготы, которые это положение дает.

История знает много примеров идеократических организаций. Большинство церквей устроено именно как идеократические иерархии. Священное писание служит для них программным документом, а возможность занять высокое положение (епископ, кардинал, папа римский) той приманкой, которая заставляет даже неверующих служить господу. Государство Ватикан является классическим примером целого государства, построенного на идеократической основе.

Особенностью Советского Союза было то, что он был не просто идеократией, а первой в истории коммунистической идеократией. Основой государства была коммунистическая партия, цели и принципы которой были записаны в ее программе и уставе. Членство в партии давало определенные преимущества, например возможность занимать достаточно высокие должности, причем чем выше должность, тем больше преимущества. Человеческий материал, вступавший в партию, был всякий - это были не обязательно убежденные коммунисты. В довоенный период это вообще были люди воспитанные до революции и усвоившие повадки российского дореволюционного чиновничества. Заставить таких людей вести себя по человечески можно было лишь умело применяя кнут и пряник.

Западные обществоведы, с гордостью пишущие о существующей на Западе системе разделения властей на ветви (законодательная, исполнительная, судебная) и сдержках и противовесах (checks and balances), которые каждая ветвь обеспечивает для всех остальных, обычно отмечают, что в Советском Союзе такого разделения властей не было, а, следовательно, не было и сдержек и противовесов, что привело к многочисленным нарушениям законности. Разделения властей в Советском Союзе действительно не было, как не было его и при царском самодержавии, но в Советском Союзе постепенно начал вырабатываться противовес произволу чиновников, который был настолько непохож на западную систему противовесов, что немудрено, что западные исследователи его проглядели. Противовесом чиновничьему произволу в Советском Союзе стала идеология, воплощенная в иерархическую структуру партии. Допустим, какой-нибудь чиновник начинал воровать не по чину, или, к примеру, не проследил за надлежащей подготовкой к зиме и допустил перебои в теплоснабжении населения. Под ним всегда существовал чиновник более низкого уровня, мечтающий занять его место. Этот чиновник более низкого уровня обращался через голову своего начальника к более высоким партийным органам, что так мол и так, товарищ такой-то не заботится о повышении благосостояния советских людей как это записано в программе партии. На "сигнал" приезжала комиссия, расследовала обстоятельства, и если обвинения подтверждались, снимала провинившегося чиновника и ставила на его место того, кто написал жалобу. Прелесть этой системы состояла в том, что все эти чиновники по своим внутренним убеждениям могли быть хоть антикоммунистами (да большинство из них и были), но тем не менее они были вынуждены заботиться о повышении благосостояния советских людей. Более того, на партийных съездах они были вынуждены голосовать за принятие новых партийных документов, призывающих к дальнейшему повышению благосостояния советских людей. Большинство советских людей не осознавало этого, но именно идеология, воплощенная в партийной иерархической структуре служила в нашем, увы, неправовом, государстве единственным барьером ограждавшим народ от бесчинств чиновников. То есть, бесчинства конечно были, но до 1991 года народ даже не представлял себе, насколько более ужасными могут быть эти бесчинства, если чиновникам удастся скинуть с себя идеологический "намордник". (О том как и почему в 1991 году чиновникам удалось наконец скинуть с себя этот намордник - немного ниже - См. раздел 5.6.).

Власть идей кладет предел даже всемогуществу тиранов - как мы видели выше, казавшийся всемогущим Сталин так и не смог объявить себя царем. Однако при Сталине идеократия была все же неполной, и часто давала ему возможность поступать вопреки требованиям коммунистической идеологии. Эта возможность возникала из-за того, что над ним не было больше начальников, он стоял как бы над этой системой и сам придумывал "правила игры", вольно интерпретируя идеологические положения. Единственным ограничением для него был народ - он не мог позволить себе до такой степени исказить идеологию, что это стало бы очевидно даже для самых неграмотных.

Когда после смерти Сталина к власти в стране пришел Хрущев, он устранил эту последнюю лазейку в идеократической системе, создав так называемое "коллективное руководство", т.е. поставив коллективный орган (Политбюро) выше первого лица в государстве. Отныне над самым большим начальником в стране тоже был идеологический начальник, но уже не в виде одного человека, а в виде группы лиц. Первое лицо в государстве не могло больше произвольно трактовать идеологию, поскольку отвечало перед Политбюро, которое в принципе могло его снять (что в конце концов на самом деле с Хрущевым и случилось - его просто сняли с работы). С другой стороны отдельные члены Политбюро также не могли проявлять идеологического своеволия - Политбюро могло запросто проголосовать и вывести их из своего состава большинством голосов.

Кстати, когда Хрущева сняли с его высокого поста, говорят, он пришел домой и сказал: "Самое главное, что мне удалось сделать в жизни, это то, что они смогли снять меня простым голосованием - им не понадобилось меня расстреливать." Это невероятно, но факт - в стране с многовековой традицией политических убийств, идущей, по крайней мере, от Ивана Грозного, вдруг прекратили убивать людей из-за политики. Вначале, правда, расстреляли Берию, и в течение последующих трех лет двадцать его заместителей, но после 1956 года людей из-за политики больше не расстреливали, и так продолжалось до самой гибели СССР (после чего политических противников стали не расстреливать, а просто "мочить" в подворотне - но это уже не советская история, это снова история дикой страны под названием "Россия").

 5.4.2. Советский народ достигает совершеннолетия

Главной причиной такого поразительного преобразования было то, что к 1950-м годам в советской стране наконец сформировался, пусть пока еще относительно немногочисленный, советский народ, и советские люди начали постепенно приходить к управлению страной.

Хотя Хрущев родился и вырос до революции, в основном образование он получил в первые годы советской власти, когда еще был жив дух революционеров-мечтателей, совершивших эту самую революцию, т.е. он был воспитан уже советской цивилизацией. Можно сказать, что в лице Хрущева к власти в советской стране впервые пришел советский человек. Он искренне верил в идеалы коммунизма, в необходимость установления социальной справедливости, в интернационализм. Он также верил в то, что религия - опиум народа, и что с религией надо бороться. И он боролся как умел, иногда принося атеизму больше вреда, чем пользы своими грубыми методами борьбы. Но боролся, потому что ясно понимал - в такой многонациональной стране как СССР, религии могут только разъединять людей, происходящих из разных народов с разными верованиями, как правило, внушавшими нетерпимость к иноверцам. И как показали последующие события конца 1980-х годов, когда церковь оказалась в первых рядах разрушителей СССР, он был абсолютно прав - религия является злейшим врагом советской цивилизации. За борьбу с религией его до сих пор ненавидят националисты.

Придя к власти в стране, советские люди отказались от сталинской каторги в качестве средства латания дыр в экономике, поскольку это противоречило основному постулату коммунизма - человек не должен эксплуатировать другого человека. Тут же стало ясно, что для того, чтобы создать общество, в котором человек не эксплуатировал бы другого человека, надо сделать так, чтобы человек все более успешно эксплуатировал силы природы. А для этого были нужны наука и техника. Господствующая идеология по-прежнему продолжала называться коммунизмом - это было необходимо для обеспечения преемственности политической власти - но под слоем марксистской фразеологии вызревала уже другая идеология - идеология техницизма. Пройдя варварский, сталинистский период своей истории, советская страна вступала в новую эпоху - эпоху высокой технической цивилизации.

Советский народ быстро превращался из народа рабочих в народ инженеров и ученых. Когда после запуска СССР первого в мире спутника американцы, пытаясь понять причину своего отставания в космосе, стали изучать советскую систему образования, они были потрясены высочайшим уровнем преподавания математики и естественных наук в тогдашней советской средней школе.

Подобно тому, как в русской цивилизации ключевой фигурой, "солью земли" был крестьянин, в советской цивилизации такое место занял "простой советский инженер" (хотя идеология по инерции продолжала возносить пролетария-гегемона). Именно этот слой "ИТРов" являлся хранителем техницистского духа советской цивилизации. Не случайно, когда в 1992 году к власти пришли антисоветчики, основную тяжесть удара своих "реформ" они направили именно на инженеров - произвели "разинженеривание" страны, подобно тому, как большевики в 1930-х годах произвели "раскрестьянивание" России. В каком-то смысле "разинженеривание" стало актом, посредством которого Россия мстила советской стране за "раскрестьянивание".

 5.4.3. Идеалистическое понимание коммунизма и обещание построить его за 20 лет.

Но не будем забегать вперед и вернемся к Хрущевской эпохе. Когда к власти в советской стране впервые пришел советский народ, и попытался наконец жить "по-коммунистически", то тут вдруг начали выявляться прежде скрытые внутренние противоречия марксистко-ленинского учения. До этого, при Сталине, когда страна управлялась веками проверенными феодально-абсолютистскими методами, не было проблемой заставить людей работать (не хочешь работать сам - заставят работать в Гулаге). Но когда в стране восторжествовали гуманистические идеи, людей нельзя было больше заставлять работать из-под палки. Марксистское учение не могло предложить никакой другой альтернативы, кроме воспитания "сознательности". На повестку дня встала задача воспитания некоего "нового человека" коммунистического общества. Такая постановка задачи резко контрастировала с марксистским материалистическим пониманием истории. Согласно марксистскому материалистическому пониманию "бытие определяет сознание". Иными словами, появления людей ведущих себя по-новому, не так как в капиталистическом обществе, реально можно было бы ожидать не раньше, чем появятся производительные силы, существенным образом превосходящие производительные силы, на которых базируется капитализм. И лишь затем, как реакция на такое изменение материального базиса общества, психология людей сама бы подстроилась под изменившиеся условия жизни, без принудительного "коммунистического воспитания".

Между тем, хотя Советский Союз в 1950-е годы развивался очень быстро и достиг огромных успехов в экономике, всего за несколько лет восстановив разрушенную войной страну, уровень развития его производительных сил все еще значительно уступал капиталистической Америке. Но даже развитая Америка тогда еще вовсе не созрела для коммунизма. Более того, даже теперь, пол века спустя, Америка все еще очень далека от коммунизма, хотя уровень ее материального развития сегодня гораздо выше чем в описываемые времена. Сегодня уже ясно, что для возникновения коммунизма необходимо появление принципиально новых технологий материального производства, отличающихся от нынешнего фабрично-заводского метода производства еще больше, чем этот самый фабрично-заводской отличается от технологий, использовавшихся средневековыми ремесленниками. О том, что это за новые технологии мы поговорим немного ниже - См. разделы 6.3.3.1 и 6.4.) .

Здесь же важно отметить, что во времена Хрущова необходимость выхода на качественно иные способы материального производства еще не была столь очевидна. Тогда казалось, что достаточно простой автоматизации существующих методов производства - и произойдет качественный скачок в коммунизм. Именно на этих соображениях базировалось обещанное Хрущовым достижение коммунизма к 1980 году. Провозгласив достижение коммунизма через двадцать лет, Хрущов, с одной стороны, на короткое время решил проблему мотивации без применения "палки" - люди работали из энтузиазма, поскольку верили, что успеют еще при жизни увидеть результат своей работы, первое в истории коммунистическое общество. Но с другой стороны, этим же обещанием он заложил в фундамент Советского Союза бомбу замедленного действия, ведь по мере того, как становилась все более очевидной несбыточность обещания, энтузиазм иссякал и замещался цинизмом.

В этом была трагедия советского эксперимента по построению коммунизма - эксперимент был проведен слишком рано, когда еще не созрели материальные предпосылки для его успешного завершения. Попытка строить коммунистические производственные отношения на основе капиталистических производительных сил, неизбежно приводит к возникновению общества, пытающегося насилием или обманом загнать людей в те формы поведения, для которых еще не созрела материальная база.

5.4.4. Возвышение и упадок коммунистической "религии"

5.4.4.1. Идеализм "шестидесятников"

Таким образом, идеализм шестидесятников, веривших, что коммунизм можно создать с помощью воспитания, был в какой-то степени неизбежен.

 Шестидесятники во многом были воспитаны в духе сталинской интерпретации коммунизма как религии, хотя и отрицали сталинизм. В духе этой религиозной традиции коммунизм воспринимался ими прежде всего как явление духовное, а не материальное. Причем духовность зачастую воспринималась ими в смысле традиционной русской религии - т.е. не только как нечто оторванное от материального мира, но даже как нечто прямо противостоящее ему и практически несовместимое с ним. В русле этой традиции невозможно понять, что с помощью одного только воспитания или перевоспитания нельзя изменить поведение всего народа (хотя и можно на какое-то время промыть мозги какой-то его части). 

Поведение большинства людей определяется материальными обстоятельствами их жизни. И если обстоятельства жизни таковы, что вынуждают людей перегрызать друг другу горло, то большинство из них именно это и будет делать, за исключением отдельных героев и святых подвижников. Но герои потому и герои, что они отдельные - словосочетание "массовый героизм" является оксимороном, противоречием в терминах. Для того, чтобы поведение людей в массе своей изменилось, необходимо коренное изменение в их обстоятельствах. 

Моральный прогресс человечества невозможен, если он не подкреплен материальным прогрессом. Представлять моральный прогресс человечества оторванным от материального, технического прогресса - это идеализм чистейшей воды, абсолютно несовместимый с материалистическим мировоззрением. А между тем значительная часть советской интеллигенции действительно была больна таким идеализмом, ведущим свое происхождение вовсе не от марксизма, а от древней российской традиции. 

Сначала они в своих сочинениях пытались увещевать обывателя стать коммунистическим "святым подвижником", а несколько десятилетий спустя, когда из этой затеи ничего не вышло, они страшно обиделись, и заявили, что сама идея коммунизма плоха и в принципе неосуществима. 

И они кое в чем правы - их "идея" действительно была плоха и неосуществима, но она не имела ничего общего с материалистическим пониманием истории, провозглашенным когда-то марксизмом. Шестидесятники, разочаровавшиеся к 1980-м годам в своих собственных идеях, которые они столь безосновательно приравняли к коммунизму, во многом способствовали гибели СССР - но тут я снова забегаю вперед. 

Вернемся в шестидесятые.

5.4.4.2 Коммунистическая "религия" как аналог западного протестантизма.

Итак, в конце 1950-х - начале 1960-х коммунизм продолжал во многом оставаться "религией". Более того, именно в этот период "заветы" этой новой религии были, наконец, кодифицированы в так называемом "Моральном кодексе строителя коммунизма", который, как отмечали очень многие исследователи, во многом похож на христианские заповеди. Вообще-то любая религия плоха уже тем, что может оказаться средством промывания мозгов народу ("опиумом народа" - как говорил Маркс). Но народ такой огромной страны как СССР не может мгновенно перейти от религиозного сознания к научному мировоззрению. Процесс такого перехода может растянутся на несколько поколений, и включать в себя несколько промежуточных стадий между религией и научным мировоззрением. Поэтому, несмотря на все отрицательные моменты, связанные с превращением коммунизма в "религию", для того времени и для такой страны как Россия, переход от православия к коммунистической "религии" был огромным шагом вперед.

На этом моменте следует остановиться особо. Грубо говоря, все религии можно разделить на религии, ориентированные на достижение человеком результатов "на этом свете", и на религии, ориентированные на получение воздаяния "на том свете". Большинство религий существовавших в стационарных застойных обществах предбарьерных эпох - это религии ориентированные на воздаяние после смерти. Такой религией был средневековый католицизм, такой религией всегда было и остается православие. Религии этого типа призывают человека думать не о материальном мире, а о душе. В противоположность этому протестантская религия - это религия, призывающая к активным действиям при жизни, это религия, обращенная не внутрь человека, к его душе, а вовне, к окружающему его материальному миру. Многие исследователи указывают на тесную связь между Реформацией, породившей протестантскую религию, и началом периода бурного и динамичного материального развития Западной Европы, выхода ее из застоя средневековья. Многие исследователи даже полагают, что индустриализация какого-либо общества вообще невозможна без идеологической системы ориентированной на достижение результатов "на этом свете".

Если это верно, то индустриализация России вообще была невозможна при сохранении православия в качестве господствующей религии. Индустриализирующейся советской стране был нужен некий аналог протестантизма, и им стал коммунизм, "переделанный в религию". Коммунизм, даже в виде религии, продолжал отрицать загробную жизнь и призывать к активному преобразованию окружающей действительности, т.е. явно представлял собой особо яркий образец религии, ориентированной на достижение результатов на этом свете. Коммунизм сыграл в истории России ту же роль, что и протестантизм в истории Западной Европы. Как и у протестантства, у коммунизма была очень жесткая трудовая этика. Именно это практически религиозное уважение к труду лежало в основе советского послевоенного экономического чуда, когда разоренная войной страна была не просто восстановлена за десять лет, но и значительно превзошла довоенный уровень - рост валового национального продукта составлял в СССР в 50-е годы 7 процентов.

И когда сегодня кое-кто из наших "западников" начинает рассуждать о том, что традиционная православная религия не совсем подходит для реформирования России, и что неплохо бы внедрить в Россию протестантство или, по крайней мере, реформировать православие, так и хочется спросить: "Раз уж Вам так нужен "опиум народа", зачем изобретать велосипед - у нас уже есть своя такая религия, взращенная на нашей почве, адаптированная к нашим условиям, имеющая здесь корни?". Впрочем, это вопрос риторический - вполне понятно, почему такой "опиум народа" им не подходит. Наши "реформаторы" собрались строить антагонистическое общество, разделенное на правителей и "быдло", а в коммунизме, даже в его религиозной форме, изначально заложена идея социальной справедливости и стремление к научному познанию действительности, которое, в конце концов, позволит народу освободить коммунизм от религиозной шелухи, и разобраться, кто и зачем промывает народу мозги. Этот "опиум" слишком быстро выветривается, потому что по самой своей природе он лишь промежуточная форма между религией и научным мировоззрением.

5.4.4.3. Постепенная секуляризация всех сторон жизни советского общества

Интересно отметить, что поначалу, в сталинские времена, религиозный коммунизм пытался, как и все средневековые религии, контролировать абсолютно все сферы жизни общества, включая искусство и науку. Западным странам потребовались столетия, чтобы секуляризировать общество, т.е. сделать его светским, не зависящим от удушающего влияния церкви. Советскому обществу потребовалось всего лишь несколько десятилетий для того, чтобы освободить большинство сфер жизни от контроля со стороны "религиозного" коммунизма, что еще раз подтверждает его временный, переходный характер. Первыми освободились от идеологического контроля физики. Это понятно - начавшаяся в конце 40-х годов холодная война потребовала от них создания атомной бомбы, а критическую массу урана невозможно было вывести из сочинений Маркса, превращенных идеологами религиозного коммунизма в святое писание. От успеха работы физиков-ядерщиков зависело выживание всего советского народа, в том числе идеологов. Идеологам пришлось смириться с тем, что они не могут больше определять, на основании одних только своих священных книг, какие физические теории правильны, а какие нет, поскольку подобные схоластические экзерсисы могли бы обернуться катастрофой. Затем, к 1960-м годам стало ясно, что применение подобной религиозной схоластики к генетике и кибернетике уже обернулось большими убытками и отставанием в этих областях от Запада. После этого идеологи оставили естественные и технические науки в покое. Единственное, что продолжали требовать от ученых - это ни к чему не обязывающие заявления о том, что новые научные открытия подтверждают правильность материалистической философии. На протяжении 1970-годов очень медленно, но все же смягчалось давление идеологии на искусство. От кинематографистов не требовалось больше обязательного наличия идеологических моментов в каждом кадре, и экраны заполнились абсолютно неидеологизированными мюзиклами и водевилями (а кино, между прочим, для советского народа "важнейшее из всех искусств"). Наконец, с началом Перестройки, рухнули последние идеологические ограничения на общественные науки и авангардистское искусство. К концу 1980-х годов произошла полная секуляризация советского общества. Но избавившись от коммунистической религии, советское общество выкинуло вместе с ней и сам коммунизм, что обернулось страшной трагедией. Впрочем, не будем забегать вперед.

5.4.4.4. Преходящий характер коммунистической "религии"

Итак, коммунистическая религия была вынужденной данью прошлому - коммунизм, облаченный в религиозные формы, был более понятен тем людям, которые еще только начинали приобщаться к гуманистической цивилизации. Но наряду с этой данью прошлому в советской цивилизации уже начали зарождаться ростки будущего.

Советская цивилизация постепенно начала все яснее проявлять свои уникальные черты. Она не сводилась к простой смеси разнородных культурных компонентов: марксизма, гуманизма, пережитков русской цивилизации, и других культур народов Советского Союза влившихся в советский народ. Она была продуктом великой цивилизационой мутации. Это была цивилизация совершенно нового типа, невиданного в истории. Все прежние культуры возникали на основе религии. Коммунистическая "религия" же напротив, выступала всего лишь временными "строительными лесами" для построения атеистической цивилизации. Советская цивилизация была первой попыткой в истории человечества создать цивилизацию исключительно на светской, нерелигиозной основе, опираясь на достигнутый человечеством к началу 20 века уровень научных знаний.

Но научные знания сами по себе инертны и нейтральны. Одни и те же знания могут быть обращены во благо и во зло, а могут и вовсе не использоваться. Помимо того круга знаний, на которых основана та или иная цивилизация, важнейшей характеристикой всякой цивилизации являются ее цели, ее направленность, то, для чего она использует имеющиеся в ее распоряжении знания и ресурсы. Уникальность советской цивилизации проявилась в первую очередь в плане ее направленности. Ни одна цивилизация в истории не придавала такого значения техническому прогрессу и освоению космоса, как советская. И очень важно понять, почему это произошло.

5.4.5 Причины техницисткой направленности советской цивилизации

5.4.5.1 Смещение центра мировой цивилизации с юга на север по мере технического прогресса и развития энергетики

Первые цивилизации зародились на Земле много тысячелетий назад в странах с теплым климатом - Египет, Вавилон, Индия, Китай. На протяжении веков центр цивилизации на планете Земля постепенно смещался в страны со все более и более холодным климатом, по мере того, как технический прогресс давал людям все больше и больше власти над природой, и позволял все меньше и меньше обращать внимание на суровость климата. Западная Европа стала центром мировой цивилизации только тогда, когда изобрела паровую машину, и через нее овладела энергией угля и других ископаемых топлив. Выход на совершенно иной уровень потребления энергии позволил Европе не только скомпенсировать потери, вызываемые изначально невыгодными для экономической деятельности природными условиями, но и значительно превзойти в своем экономическом могуществе южные страны. Бывшие лидеры мировой цивилизации, южные страны, отстали от севера в своем техническом развитии возможно потому, что у них не было такого сильного стимула для совершенствования своей техники как плохой климат и связанная с ним бедность. (Сегодня, правда, транснациональные корпорации смещают свое промышленное производство в теплые страны - прежде всего юго-восточной Азии - чтобы получить дополнительный выигрыш в производительности, соединив преимущества "северной" техники с преимуществами южного климата, но не в этом суть - у руля все равно остается Север).

На протяжении последних веков Россия находилась по отношению к Западу в таком же положении, в каком находилась Европа по отношению к развитым южным цивилизациям до того, как она изобрела паровую машину. Проведенная в двадцатом веке в СССР индустриализация позволила ему наконец занять место среди промышленно развитых стран, но, поскольку, при прочих равных условиях, уровень жизни в холодном климате всегда ниже, по уровню жизни Советский Союз неизбежно продолжал оставаться в конце списка индустриализованных государств.

5.4.5.2 На какой уровень энергетики необходимо выйти, для того, чтобы центр цивилизации переместился в Россию?

Надо ясно понимать, что коренной перелом в положении нашей страны по отношению ко всему остальному миру возможен лишь после следующего большого скачка в развитии энергетики, аналогичного по своим революционным последствиям изобретению в 18 веке паровой машины. Речь идет о переходе на принципиально новый уровень потребления энергии. Согласно современным научным представлениям, такой переход возможен лишь после того, как удастся осуществить управляемую реакцию термоядерного синтеза и создать термоядерную электростанцию. Термоядерная энергетика должна дать человечеству чистый (в отличие от атомной энергетики), практически неисчерпаемый и очень дешевый источник энергии.

Посмотрим внимательнее, какие последствия для нашей страны имела бы термоядерная энергетика.

При нынешней несовершенной энергетике, основанной на ископаемых топливах, каждый киловатт энергии у нас обходится дороже, чем в теплых странах, ведь ископаемые топлива нам приходится добывать зачастую в вечной мерзлоте, а это означает огромные дополнительные затраты, по сравнению с добычей тех же видов топлива в теплых странах. И когда это дорогое топливо добыто, на что оно у нас расходуется? Прежде всего на отопление, а не непосредственно на производство, т.е. приведение станков в движение. У нас для того, чтобы изготовить какую-нибудь деталь, нужно прежде всего натопить огромный цех - рабочие с окоченевшими от холода пальцами ничего дельного не наработают. Уже на этом этапе затраты на отопление начинают превосходить затраты на собственно изготовление. Затем деталь переходит в следующий цех, тоже натопленный, где сборщики соединяют ее с другими деталями, затем в следующий цех и т.д., и отопление каждого цеха, через который проходит собираемое сложное изделие, вносит свою лепту в конечную стоимость этого изделия. Понятно, что такое же изделие, изготовленное в теплых странах, всегда будет стоить дешевле изготовленного у нас. Вывод - мы не конкурентоспособны на мировом рынке, какую бы экономическую систему мы у себя не ввели - рыночную, плановую, капитализм, социализм. То есть мы можем ввести наиболее совершенную в мире организацию производства, форму стимулирования труда, и налоговую систему, но при прочих равных условиях, товар произведенный в теплом климате, где не требуется отопления цехов, все равно будет дешевле. А если еще учесть что и прочие условия неравные, то картина вырисовывается еще хуже. Например, стоимость рабочей силы. В холодном климате невозможно снизить ее ниже того уровня, когда рабочий не сможет купить себе на зиму теплую одежду и оплатить счета за отопление и электричество, иначе он просто умрет от холода, а в Юго-Восточной Азии рабочий в принципе может жить в неотапливаемой хижине и ходить в сандалиях и шортах.

Чтобы лучше понять, что может означать для нас появление невероятно дешевого источника энергии, рассмотрим условный пример. Допустим, при нынешних условиях стоимость изготовления какого-либо изделия в теплых странах составляет 300 долларов, из которых 100 долларов - это затраты на рабочую силу, 100 долларов - на электроэнергию, приводящую в движение станки, и еще 100 - на все остальное: материалы, амортизацию оборудования, сооружения, т.д. В нашем холодном климате, для изготовления того же изделия при нынешней дорогой электроэнергии потребуется потратить 100 долларов на пропитание рабочей силы, плюс надбавить ей еще 100 долларов для оплаты отопления ее жилья, итого на рабсилу - 200 долларов. На электроэнергию, приводящую в движение станки, мы затратим уже 200 долларов а не сто (добыча ископаемых в холодном климате дороже) плюс 200 долларов на отопление цеха (оценка сильно заниженная - на самом деле затраты на отопление могут превосходить затраты на изготовление в несколько раз, но для условного примера будем брать по минимуму) плюс 100 долларов на все остальное (вообще-то в холодном климате и эту цифру надо увеличить - добыча сырья в холоде стоит дороже, стену у производственных сооружений надо строить толще и т.д., но для простоты примера предположим, что тут условия равные). Итого: при существующей энергетике, изделие, которое в теплых странах стоит 300 долларов, в России будет стоить 200+200+200+100=700 долларов, то есть более чем в два раза дороже (очень консервативная оценка, некоторые расчеты на реальных примерах показывают удорожание до восьми раз).

Теперь предположим, что с появлением новой, дешевой энергетики стоимость электроэнергии снизилась в десять раз. Даже если стоимость пропитания рабочей силы останется равной 100 долларов (а на самом деле она понизится, потому что при дешевой энергии снизится стоимость транспортировки и обработки пищевых продуктов) для оплаты отопления жилья нам надо будет доплачивать только 10 долларов. Итого на рабсилу 110 долларов. На электроэнергию, приводящую станки в движение мы теперь будем тратить не 200 долларов, а 20, и на отопление помещений не 200 а 20. Плюс, по-прежнему 100 на все остальное. Итого: 110+20+20+100=250 долларов. Против 300 ихних. Это означает, что если мы первыми построим термоядерную электростанцию, то на какой-то период времени (пока наши конкуренты на Западе не построят такую же) наша экономика окажется самой конкурентоспособной экономикой в мире. Разумеется этот период продлится очень недолго, но особенность мирового экономического устройства состоит в том, что тот, кто однажды захватил рынки, может удерживать их потом довольно долго, даже при снижении своей конкурентоспособности. Поэтому, к моменту создания термоядерной электростанции мы должны быть полностью готовы к захвату мировых рынков.

Впрочем, даже когда наши конкуренты в теплых странах тоже овладеют термоядом, мы все равно окажемся в гораздо лучшем положении, чем были до изобретения термоядерной энергетики. Стоимость изготовления их изделия будет 100 долларов на рабочую силу, плюс 10 (а не 100 как прежде) на электроэнергию и 100 на все остальное. Итого 210 долларов. Это, конечно, ниже, чем наши 250, но эта разница уже не в разы, как в первом примере, а на проценты. Такую разницу уже можно покрыть, применяя различные ухищрения, такие как усовершенствования организации труда, налоговая политика и т.д.. Но в первую очередь мы должны будем стараться закрыть эту разницу с помощью постоянных изобретений и инноваций, с помощью творческого подхода, который все время должен ставить наших конкурентов в положение догоняющих. Советская цивилизация - это первая в истории цивилизация объявившая творчество одной из высших ценностей в жизни. Вся система советского образования была нацелена на подготовку творчески мыслящих людей. Сегодня кое-кто из демократов любит порассуждать, что теперь, при капитализме, нам не нужно столько творцов, что теперь мол, гораздо нужнее прилежные исполнители. Если мы будем их слушать, и позволим уничтожить советские традиции воспитания творчески мыслящей, разносторонне развитой личности, то мы потеряем наше единственное преимущество в будущей конкурентной борьбе на мировом рынке. Других преимуществ у нас нет.

Разумеется, цифры в вышеприведенном численном примере были взяты очень произвольно, но какие бы конкретно цифры мы не взяли, вывод всегда будет один: в случае появления дешевого источника энергии мы выиграли бы гораздо больше, чем выиграл бы Запад, поскольку сегодня наши затраты на борьбу с холодным климатом гораздо выше западных. Можно даже сказать, что Запад не очень заинтересован в создании дешевого источника энергии, поскольку появление такого источника, во-первых, нарушило бы сложившееся равновесие в западной экономике, ведь последнее столетие нефтяные компании занимают в ней самое видное место. Их разорение привело бы к страшным социальным потрясениям в западных странах. Во-вторых, в случае появления дешевой энергии наша страна сможет наконец стать экономическим гигантом, а Западу не нужны лишние конкуренты. Поэтому ядерной энергетикой всерьез занимался только Советский Союз, остальные страны участвовали в этом процессе лишь бы не остаться позади. Как только СССР развалился, работы по ядерной энергетике во всем мире были практически свернуты.

Так что если термоядерная электростанция будет когда-нибудь построена, то это скорее всего произойдет не на Западе, а в возрожденной советской стране. И произойдет это не потому, что мы такие умные, а просто потому, что мы нуждаемся в дешевой энергии гораздо больше, чем кто-либо еще в этом мире.

Но сказав "А", нам придется сказать "Б", а именно:

5.4.5.3. Новая энергетика потребует выноса промышленности в космическое пространство (и сделает это возможным).

Новая энергетика, обеспечив повышенное энергопотребление, раньше или позже неизбежно приведет к перегреву атмосферы Земли, если мы не научимся сбрасывать отработанное тепло в космос, а еще лучше - не вынесем основную часть производства за пределы Земли, решив таким образом не только проблему перегрева, но и все прочие экологические проблемы. Выход цивилизации в космос, кстати, это единственное решение экологических проблем, не требующее "затягивания поясов" и снижения потребления, к чему призывают нас "зеленые".

Сегодня, когда вывод на орбиту одного килограмма груза стоит от 5 до 15 тысяч долларов, проекты выноса производства в космос могут показаться безумной фантастикой. Но не надо забывать, что с появлением дешевой энергии стоимость большинства товаров и услуг резко снизится. В том числе резко подешевеют ракеты, и услуги по выводу полезных грузов на орбиту, которые сегодня доступны лишь немногим богатым компаниям, запускающим, в основном, спутники связи. Соответственно, резко возрастет спрос на такие услуги. Повышенный спрос приведет к расширению производства ракет, которые, с какого-то момента начнут производиться на конвейере (сегодня до конвейерного производства ракет еще очень далеко - каждая строится вручную). Стоимость машины ручной сборки может отличаться от массово производимой модели на много порядков (как в свое время наглядно продемонстрировал Форд, выпустив первый массовый автомобиль). Массовое производство ракет приведет к еще большему снижению цен на пусковые услуги. С другой стороны, стоимость ведения производственной деятельности на Земле будет постоянно возрастать по мере истощения ее ресурсов и введения законодательных ограничений на допустимые уровни загрязнения окружающей среды. В какой-то момент постоянно повышающаяся стоимость производства на Земле превысит постоянно снижающуюся стоимость производства в космосе. С этого момента начнется массовый вынос производства с Земли. Именно тогда можно будет сказать, что человечество окончательно преодолело межпланетный барьер роста, у которого оно топталось в течение всего двадцатого века. Это топтание очень дорого ему обошлось.

В конце концов, преодоление межпланетного барьера роста важно не только с точки зрения сохранения окружающей среды на Земле. Оно еще более важно, поскольку позволяет сохранить окружающую среду, не жертвуя при этом уровнем жизни, а значит, в конечном счете, свободой человека. Гуманистическая цивилизация началась благодаря тому, что Западная Европа преодолела межконтинентальный барьер роста и покончила со средневековьем. Открыв для себя новые ресурсы, она открыла простор для приложения творческих сил свободной, независимой личности. Без этого не было бы ни расцвета науки, ни ошеломляющего технического прогресса, ни порожденного этим прогрессом переворота в уровне и образе жизни людей, в устройстве общества. И гуманистическая цивилизация чуть не погибла, угодив в новое средневековье, когда в начале двадцатого века она почти вычерпала открывшиеся ей в эпоху Великих географических открытий новые ресурсы и вышла к межпланетному барьеру роста.

Именно в этот сложный момент в истории человечества на свет появилась Советская цивилизация. Несомненно, что всемирный кризис гуманизма, особенно ярко проявившийся в первой половине 20-го века в виде засилья диктаторских режимов, не обошел ее стороной, и она тоже переболела болезнью тоталитаризма, может быть даже тяжелее, чем другие страны, в силу средневековой отсталости России. Но несомненно также и то, что родившись в такое время, вся она оказалась нацелена на преодоление межпланетного барьера роста. В этом нет ничего удивительного - любые культурные или цивилизационные тенденции всегда являются реакцией (осознанной или неосознанной) на те проблемы, которые встают перед народами. В случае советской цивилизации можно сказать, что необходимость выхода человечества в космос была осознана ею вполне, с самого момента ее рождения. Она не случайно востребовала идеи Циолковского, которого в дореволюционной России считали чуть ли не сумасшедшим. Идеи Циолковского о завоевании богатств космоса на благо человечества вошли в мощнейший резонанс с коммунистическим представлением о человеке как творческом начале, сознательно преобразующем природу. К этому добавилось чисто советское преклонение перед техническим прогрессом. Слияние этих трех начал имело синергетический эффект и привело к возникновению того, что я бы назвал философией технокосмизма.

В ближней перспективе, эта философия нацелена на преодоление межпланетного барьера роста, получение человечеством доступа к ресурсам солнечной системы, а в дальней - всей бесконечной Вселенной. Получение доступа к новым ресурсам должно привести к новой эпохе возрождения идеалов гуманизма, которая востребует творческие силы личности, освободившейся от оков традиционного средневекового мышления. Сегодня уже стало достаточно очевидным, что если мы останемся заперты в гравитационном колодце планеты Земля с ее ограниченными ресурсами, свободная игра творческих сил человека будет невозможна. Человек будет связан по рукам и ногам ограничениями, накладываемыми на него защитниками окружающей среды. Он не сможет потреблять свыше пределов, наложенных ограниченностью экологических ресурсов Земли, ему не будет разрешено иметь детей свыше отведенного лимита, никакие крупные проекты по преобразованию природы станут невозможны из-за опасений нарушить хрупкое экологическое равновесие. Как это уже было в средние века, творческая энергия человека окажется перенаправлена с внешнего, материального мира, на внутренний, духовный мир, или же (в этом будет небольшое отличие второго средневековья от первого) в призрачный виртуальный мир, созданный компьютерами. Последнее отличие, впрочем, не существенно, принципиальным моментом является отказ от активного преобразования материального мира. Именно переход к активному преобразованию материального мира позволил в свое время человечеству выйти из рабства средневековья и устремиться к идеалу свободы. Отказ от преобразования материального мира вернет нас обратно в рабство, и не важно будем ли мы рабами религии, наркотиков или компьютерных игр - все эти миры иллюзорны. За иллюзии раньше или позже придется расплачиваться, потому что как бы мы не отгораживались от грубой материальной реальности, она все равно напомнит о себе. Для цивилизации, отказавшейся от преодоления межпланетного барьера роста, таким напоминанием может стать шальной астероид, который раньше или позже неизбежно врежется в Землю и уничтожит цивилизацию, погруженную в созерцание собственного пупа. Выжить может лишь цивилизация, преодолевшая межпланетный барьер и свободно манипулирующая физическими объектами солнечной системы, в том числе и астероидами.

Западная цивилизация, судя по последним событиям, кажется, уже готова сделать свой выбор в пользу экономии ресурсов, ухода в виртуальные компьютерные миры, отказа от просвещенческой веры в могущество человеческого разума, способного познать и преобразовать этот мир. Это не удивительно для цивилизации, построенной на разделении людей на "элиту" и "массы": ведь когда ресурсов мало, немногие избранные могут утверждать себя, создавая вокруг себя локальную концентрацию богатства на фоне окружающей бедности. Для такого общества выход на новые ресурсы означал бы нарушение статус-кво и потенциальную потерю "элитой" своего доминирующего положения. Ясно, что "элита" западного общества не заинтересована в таком развитии событий. С другой стороны, для Советской цивилизации, стремящейся к идеалу равных возможностей для всех членов общества, бедность ресурсов означала бы равенство всех в бедности, а это вовсе не согласуется с ее целью, которая состоит вовсе не в том, чтобы не было богатых (как думают некоторые), а в том, чтобы не было бедных. Во второй половине 20-го века советская цивилизация, открыв дорогу в космос, дала человечеству последний шанс сохранить гуманистическую цивилизацию.

 5.4.6. Советский прорыв в космос.

5.4.6.1. Почему современные историки недооценивают историческое значение советского прорыва в космос?

Истинная значимость запуска Советским Союзом первого в мире искусственного спутника Земли (в 1957 году) и первого человека в космос (в 1961 году) до сих пор в полной мере не осознана историками.

Историки традиционно склонны считать, что величие того или иного события определяется в первую очередь числом убитых, и потому войны, революции и правления кровавых диктаторов кажутся им событиями более важными, чем научные открытия и технические достижения, а уж мысль о том, что революция, война и кровавая диктатура были всего лишь инструментами в руках Истории для того, чтобы создать народ, воспринимавший полет в космос как прорыв к Свободе, всегда будет выглядеть нелепой и даже кощунственной.

Между тем, если история чему-нибудь и учит, так это тому, что, по мере отдаления во времени, происшедшие в прошлом политические события - войны, революции, возвышение и упадок империй - потрясавшие современников своим величием, начинают казаться все более ничтожными, чуть ли не распрями домохозяек на коммунальной кухне. И, с другой стороны, события в мире науки и техники, первоначально недооцененные современниками, неспособными в полной мере предвидеть все последствия открытий и изобретений, начинают постепенно восприниматься как события действительно значимые, и в конце концов мелочные политические склоки современников изобретателя полностью теряются на фоне величия сделанного им изобретения. Кто сегодня, кроме профессиональных историков, может вспомнить, как звали короля, в правление которого Джеймс Уатт изобрел свою паровою машину, положившую начало Промышленной Революции? Между тем, готов поспорить, что имя этого короля при его жизни каждый день занимало видное место на первых полосах газет, а об изобретении паровой машины, в лучшем случае, промелькнула небольшая заметка на последней странице. Где теперь этот король?

То же самое происходит с географическими открытиями. Имя королевы Изабеллы Кастильской сегодня известно лишь потому, что она профинансировала экспедицию Христофора Колумба. И если мы попытаемся мысленно перенестись на несколько столетий в будущее, то обнаружим, что имена Сталина и Хрущева потомки, если и будут помнить, то исключительно потому, что первый поручил Королеву разработать межконтинентальную баллистическую ракету, а второй разрешил использовать эту ракету "не по назначению" - для запуска спутника Земли.

Как мы видели выше, открытие Америки Колумбом позволило преодолеть межконтинентальный барьер роста, и фактически привело к открытию новой эпохи в истории человечества, продолжавшейся в течение многих последующих столетий - эпохи бурного роста, пришедшего на смену средневековому застою. Сталин и Хрущев станут в глазах потомков всего лишь "политиками, жившими в эпоху Королева", поскольку отдаленные последствия того, что сделал Королев могут далеко превзойти последствия открытия Колумба. Выход человечества в космос стал вторым великим событием в истории не только человечества, но и вообще истории жизни на Земле - первым был выход живых существ на сушу из океана, их породившего.

Но разве способны были первые земноводные понять истинный смысл того, что они совершали, и к чему это все в конце концов приведет? Они всего-навсего приспосабливались к высыханию своей лужи, которое казалось им событием эпохальным ...

В отличие от бездумных рептилий, некоторые люди способны думать, и хотя бы частично предвидеть отдаленные последствия своих действий задолго до того, как эти последствия станут очевидны всем. Во всяком случае, Королев и его ближайшие соратники достаточно ясно понимали истинный смысл того, что они делают и для чего они это делают. Другое дело, что это не всегда ясно понимало политическое руководство СССР, видевшее в успехах в космосе лишь орудие пропагандистской войны с США. Последствия такого отношения оказались ужасны - к концу 1980-х годов в глазах значительной части населения Советского Союза космонавтика стала казаться чисто пропагандисткой затеей вроде посылки балета Большого театра на гастроли в США, только гораздо более дорогостоящей и отнимающей огромные деньги из бюджета. Отечественная космонавтика потеряла поддержку в народе и оказалась на грани гибели. Однако не будем забегать вперед.

5.4.6.2. Почему именно СССР стал страной открывшей человечеству дорогу в космос?

Вернемся в 1950-е годы и постараемся понять, почему именно Советский Союз стал страной открывшей человечеству дорогу в космос, а не гораздо более богатые и технологически развитые Соединенные Штаты.

Советский Союз родился из стремления преобразовать жизнь на рационалистических, научных началах, по крайней мере, исходя из того, что в те времена считалось научным пониманием общества, т.е. марксизма. Все философы прошлого пытались лишь описать мир, марксизм же поставил задачу изменить его. Но коммунизм в России стал развивался по эволюционному пути принципиально отличающемуся от того, по которому шло развитие социализма на Западе. Западные марксисты (в конце концов, ставшие называть себя социалистами от латинского слова обозначающего "общество"), жившие в относительно развитой западной Европе, под изменением мира понимали, прежде всего, изменение отношений в обществе. Западные социалисты считали, что можно сделать жизнь людей более комфортной, просто перераспределив то общественное богатство, которое производилось посредством уже существовавших технологий. Как следствие этого, внимание социалистов оказалось сосредоточено на изменении общественных отношений. Но в такой технологически неразвитой стране как царская Россия невозможно было преобразовать жизнь, изменив лишь одни общественные отношения - нужно было преобразовывать не только мир людей, но и мир вещей, мир материального производства. Образно говоря, в противоположность богатому Западу, в бедной России социализм не был (и не мог быть) учением о том как поделить уже испеченный пирог, он мог быть только учением о том, как этот пирог выпечь. Советский коммунизм изначально придавал техническому и научному прогрессу гораздо большее значение, чем традиционный марксизм.

Кроме этого, уже в самом марксизме изначально были заложены гуманистические идеи всестороннего развития личности. Такая философия, в частности, подразумевала, что научное познание является не только утилитарным средством преобразования природы, но и средством развития человеческой личности, расширения кругозора человека. В классовом капиталистическом обществе знания - это лишь сила, помогающая обойти конкурентов. Предполагалось, что в бесклассовом обществе знания станут не только силой, помогающей преобразовывать природу на благо всего человечества, но и источником интеллектуального наслаждения. Из утилитарного интереса, познание превращалось в самостоятельную ценность.

Советская цивилизация стала, пожалуй, первой в истории цивилизацией, в которой существовал культ научных знаний ради собственно познания, а не только утилитарного интереса.

В отношении советской цивилизации к космосу слились оба момента: бескорыстное научное познание и практический интерес. Если смотреть в самый корень, такое отношение берет свое начало еще из философии Циолковского.

Циолковский был представителем образованной части российского общества второй половины 19-го века, которая, как уже говорилась выше, остро чувствовала отсталость России от Запада и искала средства эту отсталость преодолеть. Некоторые из этих людей окунулись в революционную деятельность, некоторые - в науку и технику, видя в них средства решения социальных проблем. И тех и других можно считать людьми, закладывавшими фундамент будущей советской цивилизации.

Сам Циолковский относил себя ко второй группе, но внутри ее он очень сильно выделялся. Тот особый путь, по которому пошла развиваться его мысль, был предопределен тем, что в юности он лично столкнулся со старцем Федоровым, создателем философско-религиозного учения космизма. Это было сугубо идеалистическое учение, содержавшее массу мистических положений. Это учение во многом было продуктом русского средневекового иррационализма и имело мало отношения к тем интеллектуальным течениям, которым позднее предстояло породить советскую цивилизацию. Однако содержавшееся в ней мировосприятие Земли и неба, всего космоса, как единого целого, по-видимому произвело на молодого материалиста Циолковского большое впечатление.

Вторым стимулом к развитию его идей стал фантастический роман Жюля Верна "Из пушки на Луну". Здесь подход к проникновению в космос был чисто материалистическим: взять гигантскую пушку, посадить в ядро людей и стрельнуть в сторону Луны. Для Циолковского было очевидно, что перегрузки при выстреле неизбежно убьют космических путешественников, но сам материалистический подход заставлял думать о том, каким же образом можно реально совершить космическое путешествие. Решение было быстро найдено - поместить людей не в ядро, а в пушку, и стрелять маленькими снарядами, но часто, что обеспечит постепенность набора скорости пушкой, испытывающей отдачу, и отсутствие больших перегрузок. В идеале снаряды должны быть размером с молекулу, но их должно быть очень много. Так родилась идея использовать для полета в космос ракету, извергающую раскаленный газ - т.е. облако быстрых снарядов-молекул.

Получалось, что путешествие в космос реально осуществимо! Отсюда был уже один шаг до его великих слов: "Земля - колыбель человечества, но нельзя же вечно жить в колыбели!" и "Человечество не останется вечно на Земле, но, в погоне за светом и пространством, сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околоземное пространство." Уже в конце 19-го века он понимал зачем нужно идти в космос - "в погоне за светом и пространством"! К новым ресурсам! И еще одна цитата из сочинений Циолковского: "я надеюсь, что мои работы, может быть скоро, а может быть и в отдаленном будущем, дадут обществу горы хлеба и бездну могущества."

Неудивительно, что после революции идеи Циолковского были восприняты с большим энтузиазмом. Еще до войны были созданы кружки энтузиастов, занимавшиеся разработкой ракетных двигателей. Работы эти были резко форсированы после окончания второй мировой войны, когда началась холодная война и перед военными встала чисто практическая задача создать средства быстрой доставки ядерных снарядов. Именно военные профинансировали создание первых практически работающих ракет, и иначе, по-видимому, в то время быть и не могло: в разоренной войной стране правительство не могло позволить себе тратить деньги на чисто научные цели. Да, советские ракетчики работали ради того, чтобы спасти свою страну от ядерного уничтожения противником - и они спасли ее. Но глубоко не правы те, кто считает, что это было их единственной мотивацией.

Мне довелось услышать совершенно потрясающую историю из уст человека, пришедшего работать инженером на фирму Королева в середине 50-х годов,. В тот период завешалась работа над легендарной "семеркой" - ракетой Р-7. В те времена это была самая мощная ракета в мире. У американцев не было ни одной ракеты даже отдаленно похожей по грузоподъемности. И причина этого была в основном том, что американцам мощные ракеты были в общем-то не нужны - их физики-ядерщики, опираясь на гораздо более развитую технологическую базу, существовавшую в Америке, смогли создать относительно легкие атомные бомбы, для доставки которых хватало маломощных ракет. Но время шло, советская атомная промышленность развивалась, и, в конце концов, наши ядерщики тоже научились делать относительно легкие бомбы. Каким-то образом об этом успехе наших ядерщиков, державшемся в страшном секрете, ухитрились прослышать молодые инженеры на королевской фирме, среди которых был и мой рассказчик. "Тогда мы пошли к Королеву" - рассказывает он - "и сказали ему: зачем продолжать работу над этой громадной ракетой, когда она все равно не понадобиться к тому моменту, когда мы ее закончим? Может лучше начать делать что-нибудь помельче?" Ответ Королева потряс молодых инженеров: "Не говорите об этом никому, не надо. На этой ракете мы запустим человека в космос".

Так что когда Вам кто-нибудь скажет, что диаметр капсулы, в которой Гагарин отправился в космос, определялся размером первой советской атомной бомбы, это правда. Но это не вся правда, а такая полу-правда, которая хуже всякой лжи. На самом деле Королев использовал военных в своих интересах, а точнее - в интересах всего человечества!

Убежденный последователь философии Циолковского, Королев использовал все доступные ему средства для того, чтобы побудить человечество к преодолению межпланетного барьера. Пользуясь первоначальным отрывом от американцев в грузоподъемности ракет, он запустил первый в мире искусственный спутник Земли, и первого человека в космос. Хрущев позволил ему это сделать, поскольку Королеву удалось убедить его в огромном пропагандистском эффекте подобных запусков. В каком-то смысле Королев оказался заложником своего успеха, поскольку Хрущев, увидев сколь огромен был во всем мире резонанс от этих пусков, стал требовать все больше и больше новых успехов в космосе. Америка, увидев какой огромный ущерб наносится ее престижу, предприняла ответные меры - началась так называемая "космическая гонка" (Space Race) между СССР и США, продолжавшаяся на протяжении всех 60-х годов двадцатого века. Бить рекорды в космосе становилось с каждым годом все труднее и труднее, поскольку уязвленные американцы в ответ начали строить все более мощные ракеты, специально предназначенные для космических полетов, быстро обогнав королевскую Р-7 по грузоподъемности. В конце концов американцы первыми высадили человека на Луну, и советскую программу создания специальной мощной ракеты Н-1 для экспедиции на Луну, запоздалую и плохо финансировавшуюся, пришлось прекратить. Американцы, увидев, что с ними никто больше не соревнуется, полеты на Луну вскоре прекратили.

5.4.6.3. Влияние советского прорыва в космос на ход мировой истории

Так чего же, в конечном счете, добился Королев, и добился ли он чего-нибудь вообще? Добился, и очень многого. Практичная Америка никогда не пошла бы в космос, если бы ее не "подстегнул" Советский Союз. Первоначальные вложения средств в создание космической техники столь велики, а срок ее создания столь длителен, что ни одна частная фирма сама по себе не могла позволить себе разработку ракеты, способной вынести полезный груз в космос. Это могли лишь очень крупные государства, такие как СССР и США, на некоммерческой основе. Но когда ракета уже разработана и отработана, становится возможна ее коммерческая эксплуатация. Уже сегодня на орбите вокруг Земли находятся сотни спутников связи, принадлежащих частным компаниям, приносящих прибыль их владельцам, и практическую пользу потребителям их услуг. Деятельность в космосе стала частью повседневной экономической деятельности землян - и в этом заслуга Королева. Необычные потребности космической техники подхлестнули развитие и совершенствование земных технологий - материаловедения, электроники, вычислительной техники, привели к созданию тысяч полезных изобретений, которые в противном случае никогда бы не были созданы, но сейчас широко используются в повседневной жизни, начиная от фильтров для воды и кончая персональными компьютерами - и в этом заслуга Королева. И, наконец, самое важное: начатая им космическая гонка привела к высадке первых людей на Луну. Конечно, жаль, что это были не мы, а американцы, жаль, что за этой первой высадкой не последовало полномасштабного освоения Луны, и сегодня мы лишь вспоминаем о тех героических и легендарных временах, когда люди были гигантами - не чета нынешним карликам - и могли летать на Луну. Но сам факт, что человек уже когда-то побывал на поверхности Луны, что это реально осуществимо, навеки останется в памяти человечества, сколько бы не прошло времени, сколь долго бы не тянулась ночь второго средневековья, и будет будоражить пытливые молодые умы, которые когда-нибудь попытаются повторить этот титанический подвиг - и пойти дальше, к настоящему освоению ресурсов космоса в интересах человечества. И в этом - тоже заслуга Королева. Его слова: "Дорога в космос открыта!" - не просто красивый лозунг. Это - констатация факта.

5.4.6.4. Зарождение советского технокосмизма - осознание советским народом своего места и роли в истории человечества.

С точки зрения вопросов, которые рассматриваются в настоящей книге, очень важно отметить роль Королева не только как инженера и организатора производства, но и как идеолога и философа, создавшего философию, которую, за неимением лучшего термина можно было бы назвать "советский технокосмизм". Он взял материалистические стороны учения Циолковского, отбросив то, что оставалось в нем от идеализма "русского космизма", и соединил их с коммунистическими идеалами и традиционным советским преклонением перед техническим прогрессом. И, что было очень важно для дальнейшего развития космонавтики в СССР, эта философия оказалась воспринята властями. Отголоски газетных статей Королева, опубликованных под псевдонимом (он до конца своей жизни оставался "засекреченным ученым"), можно легко угадать, например, в официальном обращении ЦК КПСС и Советского правительства по поводу запуска первого человека в космос:

 "Это - беспримерная победа человека над силами природы, величайшее завоевание науки и техники, торжество человеческого разума… …Победы в освоении космоса мы считаем не только достижением нашего народа, но и всего человечества. Мы с радостью ставим их на службу всем народам во имя прогресса, счастья и блага всех людей на Земле… Развитие науки и техники открывает безграничные возможности для овладения силами природы и использования их на благо человека…". (Источник: "Правда", Экстренный выпуск, 12 апреля 1961 года).

Советская цивилизация начинала осознавать свою истинную роль и место во всемирной истории.

Вскоре после этого, уже в брежневские времена, наука была объявлена во всех партийных документах производительной силой общества. Появилась надежда, что официальная идеология наконец признает и отразит истинную роль советских ученых и инженеров. Но к сожалению, брежневская эпоха стала эпохой, когда наряду с продолжавшимися позитивными тенденциями в развитии советского общества стали все отчетливее проявляться и те тенденции, которые впоследствии привели к кризису 1980-х годов. Положение о науке как производительной силе общества оказалось последним из прогрессивных сдвигов в официальной идеологии. Начиналась эпоха идеологического застоя.

 

5.5. Эпоха «коллективного руководства» Брежнева – «контр-контр-контр-революция».

5.5.1. Увядание коммунистической "религии" и попытка заменить ее национализмом

"Коллективное руководство" Хрущова оказалось недостаточно коллективным с точки зрения многих партийных функционеров и осенью 1964 года он был смещен со своего поста группировкой, возглавлявшейся Брежневым. В каком-то смысле это было еще одно качание маятника истории в противоположную сторону - обратно к Сталинизму - но амплитуда колебаний этого маятника к этому моменту уже сильно затухла. Хотя к власти пришло новое поколение советских руководителей, политическое становление которых пришлось на сталинские времена, воспитанных в сталинском, националистическом духе, полного восстановления сталинизма они уже не хотели - они сами боялись террора и хотели спокойной жизни. Да это было уже и невозможно. Изменилась страна, изменился народ. Он стал гораздо образованней, и его уже нельзя было заставить поклоняться вождям. Культ личности Брежнева создать не удалось, несмотря на все старания придворных идеологов. В верхних эшелонах власти установилось действительно коллективное руководство, своего рода демократия для ограниченного круга лиц, представлявшая и учитывавшая все более различавшиеся интересы все более различных групп все более усложнявшегося советского общества.

Структура всякого общества достигшего определенной степени достатка начинает усложняться и дифференцироваться, в нем все в большей степени начинает проявляться разделение труда и различие интересов. Эпоха Хрущова была эпохой довольно быстрого роста благосостояния советских людей, приведшего к быстрому возрастанию сложности советского общества. В силу этого эпоха Хрущова оказалась последней эпохой, когда советский народ представлял из себя более или менее идеологически однородную массу, имевшую одно общее устремление - "вперед к коммунизму!" - и более или менее сходное понимание того, как этот самый коммунизм должен выглядеть. В эпоху Брежнева началась идеологическая "атомизация" (раздробление) советского общества.

Как и все контр-революции, Брежневская контрреволюция не отменила основных достижений Хрущевской революции, а лишь отбросила некоторые из ее эксцессов и закрепила ее основные позитивные результаты. В том числе и главный результат: ослабление влияния "коммунистической религии" на все стороны жизни общества. Иными словами, продолжалась секуляризация советского общества.

Это не значит, что власть не предпринимала попыток повернуть этот процесс вспять. Предпринимала, и сажала отдельных вольнодумцев, и, время от времени, призывала к усилению идеологического воспитания, но без особого успеха - общество сильно изменилось. Снова запускать машину террора власти боялись, поскольку уже знали из горького опыта, что раньше или позже такая машина проглотит самих "запускальщиков". Террор не мог быть использован для того, чтобы предотвратить процесс усиления идеологической раздробленности. Но власти, воспитанные в эпоху сталинизма, идеологии подчеркивавшей особую важность "монолитного единства", боялись этой раздробленности. Они просто не понимали, что страна может быть сильна не только "монолитным единством", но и разнообразием индивидуальностей ее граждан. Воспитанные в духе идеологии, называвшейся коммунистической, но несшей в себе огромное количество идеологических пережитков русского средневекового "коллективисткого" православия, они были просто не готовы к возникновению общества идеологической свободы. Они не сумели осмыслить это новое разнообразие общества, творчески развить официальную идеологию, так чтобы принять это разнообразие и использовать его на благо советской страны, а не бороться с ним. Неспособность это сделать была тем более странна, если учесть, что учение марксизма всегда было проникнуто стремлением к свободному развитию личности. Такой идеологической беспомощности властей можно найти только одно объяснение: окончательно сформировавшаяся система "коллективного руководства" обеспечивала не только политическую стабильность, но имела и отрицательную сторону - застой и догматизм в идеологии. Если раньше в стране был по крайней мере один человек ("вождь"), который мог позволить себе эксперименты и инновации в области идеологии, то теперь такого человека не было вообще - в политбюро генсек был лишь первым среди равных, и ему, как и всем другим членам политбюро не хотелось быть обвиненным другими членами в "ревизии" марксизма и смещенным за это со своего высокого поста. (Хотя если бы кто-нибудь когда-нибудь на такую "ревизию" решился, то на самом деле это была бы ревизия не марксизма вовсе, а "коммунистической религии", которую давно пора было ревизовать.)

Вместо этого, правители, воспитанные во времена сталинизма и со страхом наблюдавшие упадок веры в "коммунистическую религию", пошли по очень опасному пути - стали разыгрывать карту русского национализма, благо прецедент имелся (националистическая политика Сталина во время войны). Они очевидно решили, что раз народ больше не верит в "коммунистическую религию", то национализм-то уж точно сработает, сработал же он во время войны! Но они не учли одного обстоятельства. Национализм действительно хорошо действует - на сознание средневекового "коллективного" человека с психологией муравья живущего в муравейнике. В сороковые годы такие люди в нашей стране еще составляли большинство, потому это тогда и сработало. Но к концу 60-х соотношение между "коллективистами" и "индивидуалистами" в стране было уже иным. Инспирировавшаяся властями националистическая пропаганда имела ограниченный успех, но при этом способствовала дальнейшему расколу советского общества - на тех кто ее принял и тех кто ее не принял, а также на русских националистов и националистов всех других национальностей Советского Союза, ведь национализм одной нации неизбежно порождает и питает национализм другой нации, противостоящей ей. Сталинская теория русского народа как старшего брата всем прочим народам больше не работала - за годы советской власти, уделявшей особое внимание промышленному и культурному развитию всех, даже самых отсталых республик, "младшие братья" выросли и больше не желали терпеть снисходительное отношение к себе со стороны "старшего".

Именно в тогдашних попытках соединить коммунизм с национализмом лежат корни того нелепого и разрушительного для дела восстановления советской страны явления, как нынешние попытки отдельных компартий, образовавшихся после развала СССР, смешать в одно целое вещи несовместимые - коммунизм, учение сугубо интернациональное и атеистическое, с русским национализмом и православием. Такие попытки способны привлечь только самые отсталые и невежественные слои населения и отталкивают людей образованных и здравомыслящих, коих советская власть к счастью успела воспитать в огромных количествах. Так что, как это не покажется кому-то парадоксальным, больше всех вредят делу восстановлению единой советской страны те, кто больше всех об этом кричит, понимая под советской страной сталинистский лагерь, а не ту новую свободную советскую страну, первые контуры которой постепенно начали проявляться тогда, в 1960-е годы.

Контуры эти проявлялись не столько благодаря властям, сколько вопреки им. Не в силу "коммунистической религии", а в силу тех гуманистических марксистских идей, которые все же были в нее заложены. Идеи эти, посредством механизмов идеократии, заставляли властей, хоть порой неохотно, но действовать исходя из лозунга "Все во имя человека, все во благо человека!". Поэтому уровень жизни и образовательный уровень населения продолжали повышаться. Личности индивидуализировались, но официальная государственная идеология, продолжавшая восхвалять достоинства коллективизма, не знала, что делать с индивидуалистами и те чувствовали себя чужими в своей стране. Назревал идеологический кризис. Кризис этот был тем более опасен, что страна уже много десятилетий находилась в состоянии холодной войны с США. Противник в этой войне был готов использовать любую нашу слабость. И такая возможность ему представилась.

 

5.5.2. Очень краткая история холодной войны

5.5.2.1. Советская и американская цивилизации: сходство и различие.

Историю советского народа нельзя рассматривать изолированно от истории американского народа. Причин здесь несколько. Во первых, эти два народа являются единственными народами нового типа (в противоположность "древним" народам). Под народами нового типа я понимаю народы, родившиеся в ходе промышленной революции (индустриализации) из представителей большого числа древних народов путем сознательного отречения от своей принадлежности к древним народам, и сознательного построения своей, принципиально новой цивилизации, имеющей мало общего с цивилизациями исходных древних народов.

В развитии народов нового типа имеются общие закономерности (например, кризис национального самосознания, когда этому народу исполняется приблизительно 70-80 лет - для американского народа это гражданская война 1861 года, для советского - перестройка, причем вопрос, приведший к кризису в обоих случаях тот же самый: " оставлять рабство, или все же начать платить людям за их работу?").

Во вторых, вся история СССР - это история "догоняния и перегоняния" Америки, причем началось это не во времена Хрущева - еще Ленин говорил о том, что надо заимствовать у американских капиталистов все лучшее. В основе отношения советских людей к Америке всегда лежало восхищение ею, и даже в те времена, когда мы Америку ругали, за поношениями всегда проглядывала зависть к ней. Очень многое что мы делали, мы делали из стремления победить собственное чувство неполноценности по отношению к Америке. И когда советские люди, узнав о запуске Гагарина, высыпали на улицы и началось всенародное гуляние, последнее в истории СССР всенародное ликование не по приказу сверху, а от избытка чувств, помимо всех прочих причин для радости одной из главных была: "Мы обогнали Америку в космосе! Мы тоже можем! Мы можем говорить с ними на равных!" Это была радость от исцеления, пусть мимолетного, от чувства собственной неполноценности перед Америкой.

В третьих, наиболее важные для окончательного формирования советского народа сорок послевоенных лет прошли под знаком холодной войны с США. На востоке есть хорошая поговорка: "когда два борца борются, они впитывают в себя пот друг друга". За эти сорок лет произошла совершенно потрясающая конвергенция этих двух систем. Причем не только Америка влияла на нас, но и мы влияли на Америку. О том, как наличие социалистического государства помогло повысить уровень жизни и социальную защищенность американских рабочих, я уже говорил. Впрочем, были примеры и дурного влияния - например, методы работы ЦРУ довольно быстро стали походить на методы работы соответствующих советских органов, взращенных на послереволюционном беззаконии.

Мы определяли себя через сравнение с Америкой, определяли советский образ жизни как альтернативу американскому образу жизни, противопоставляя нашу плановую экономику их рыночной, наш коллективизм их индивидуализму. Но и Америка определяла себя через сравнение с нами. Но при этом они противопоставляли совсем другие особенности двух обществ. В то время как мы сосредотачивали внимание на экономических различиях, для них эти различия были как бы второстепенными (что, наверное, не удивительно, поскольку Америка переняла у нас некоторые из элементов плановой экономики еще в 30-е годы, так что экономика не могла служить для них в качестве главного, определяющего различия.). Америка выработала свою формулировку своего главного отличия от Советского Союза далеко не сразу, и эволюция этой формулировки отражает эволюцию самого американского общества. В начале холодной войны, то есть конце 1940-х годов, до того, как начался период бурного экономического роста и процветания 50-х, Америка попыталась сформулировать свое основное отличие от советской страны в терминах религии. Именно тогда, во времена сенатора Мак-Карти, печально прославившегося "охотой на ведьм" (т.е. на тех, кто подозревался в симпатиях к коммунизму) Америка была определена как страна верующих, в противоположность "безбожным коммунистам". Именно тогда, в нарушение конституции, провозглашающей отделение государства от религии, на американском долларе появилась надпись "In God We Trust" (" Мы верим в бога").

Здесь нужно отметить, что США вообще являются самой религиозной страной западного мира. В то время как в Западной Европе большинство населения давно уже атеисты (хотя многие из них ходят в церковь в силу чисто культурных традиций), большинство американцев воспринимают религию достаточно серьезно. Причина этого кроется в американской истории. 

Первоначально Америка заселялась прежде всего протестантами, бежавшими из Европы от преследований со стороны своих более консервативных сограждан со средневековым типом мышления. Американская революция произошла в конце 18-го века, в эпоху Просвещения, т.е. когда Реформация уже произошла, но промышленная революция еще толком не началась. Т.е. американская нация родилась как нация аграрная, но уже не средневековая, а с протестантским религиозным сознанием, вполне готовым к последующей индустриализации страны. 

В Европе же многие религии, в особенности католическая, сохраняли средневековые пережитки, сдерживавшие промышленный прогресс, и потому атеизм как орудие прогресса оказался востребован в Европе в гораздо большей степени чем в Америке (хотя и в меньшей степени чем в России, где православная религия носила ярко выраженный средневековый характер, и где в силу этого пришлось создавать чисто атеистическое государство). 

На территории США средневековые религии практически отсутствовали (за исключением, может быть тех штатов, которые раньше были испанскими колониями, где успела поработать католическая инквизиция. Но такие штаты расположены на юго-западе страны, и в начальный период индустриализации они еще не входили в состав США). Так возникла эта историческая аномалия - Америка, страна технического прогресса не востребовала атеизм, поскольку господствовавшая в ней протестантская религия оказалась вполне адекватной задаче индустриализации страны. (К тому, что она перестает соответствовать потребностям общества в постиндустриальную эпоху и становится тормозом прогресса, мы еще вернемся). 

В силу этого многие простые американцы до сих пор пребывают в убеждении, что именно американская религиозность сделала Америку великой страной. Уникальную американскую ситуацию, когда религия не являлась существенным противником прогресса, они проецируют на весь остальной мир. Многие из них были искренне убеждены, что способствуют прогрессу в России, борясь за восстановление в ней средневековой православной религии. Они искренне не понимали, что уничтожение атеизма в нашей стране означает уничтожение основ индустриального общества и прогресса.

Вторая формулировка отличий американского общества от советского, уже не религиозная, а чисто светская, смогла появиться в Америке только после того, как она поднялась на новый уровень экономического развития (хотя религиозная формулировка продолжала действовать, и ею впоследствии воспользовался президент Рейган - но не будем забегать вперед). Пройдя период бурного экономического роста 50-х годов, Америка первой столкнулась с той же проблемой, с какой мы, отставая от Америки в экономической развитии, столкнулись лишь в 1970-х: повышение благосостояния населения приводит к его индивидуализации. 

Как я уже упоминал выше (См. раздел 5.5.1), наши идеологи не смогли приспособить коммунистическую идеологию к этим новым условиям. В Америке же начала 60-х, т.е. во времена когда феномен индивидуализации пока еще можно было трактовать как сугубо западное явление, президент Джон Кеннеди начал определять основное различие между Западом и Востоком в терминах разнообразия. Именно он первым сказал, что на Востоке все "ходят строем", а сила Запада в разнообразии индивидуальностей. Запад был провозглашен "свободным миром", в противоположность томящемуся в "коммунистическом рабстве" Востоку. И Запад действительно опережал Восток в области введения свобод, но лишь на столько, насколько это позволяло опережение в экономическом развитии.

 5.5.2.2 Преимущества двухполюсного мира. Как две системы дополняли друг друга.

Но, разумеется, при всем глубоком сходстве этих двух культур, различия между ними не ограничивались одними лишь идеологическими лозунгами. Существовали объективные различия в экономике. Две различные экономические системы имели целый ряд противоположных особенностей, которые как бы дополняли друг друга. Например, капиталистическая система требовала практической отдачи от научных исследований и разработок не позднее чем через несколько лет после их начала - не один инвестор не будет ждать получения прибыли десятки лет. С другой стороны плановая экономика могла строить далеко идущие планы и вкладывать деньги в долгосрочные научные проекты. Правда, результаты таких удивительных проектов зачастую оставались невостребованными, поскольку основным недостатком существовавшей в СССР экономической системы было неумение внедрять инновации в массовое производство. Но тут вступали в дело преимущества капиталистической экономики и новое советское изобретение, попадавшее на Запад иногда весьма окольными путями (попросту говоря, посредством шпионажа) очень быстро внедрялось в производство и тиражировалось.

Мир, состоявший не из одной экономической системы, а из двух разных был сложнее и разнообразнее, чем однополюсный мир, который сегодня пытаются выстроить победители в холодной войне. Помимо внутренней капиталистической конкуренции в нем существовал еще более высокий уровень конкуренции - конкуренция между двумя различными системами, значительно ускорявшая темпы научно-технического прогресса во всем мире. Вынужденные соревноваться друг с другом, они заимствовали друг у друга все лучшее. К сожалению, это последнее замечание в большей степени относится к США, чем к СССР. Америка позаимствовала у нас поддержку долгосрочных научных проектов на государственном уровне, особое внимание к системе образования, методы экономического планирования и многое другое. А что позаимствовали мы? В последние годы жизни СССР - почти ничего. Все сковывала окостеневшая и догматизированная идеология. И нам сегодня остается утешаться лишь тем, что в мощи сегодняшней Америки есть и наш вклад. И не только в мощи - в ее гуманистических устремлениях, в ее стремлении обеспечить всеобщее равенство возможностей, всеобщий доступ к образованию для своих граждан - тоже есть наш вклад.

 

5.5.2.3 Причины холодной войны

  В задачи данной книги не входит детальное рассмотрение причин холодной войны, тем более что однозначного объяснения этого явления до сих не существует. Лежащее на поверхности традиционное объяснение - американские капиталисты боялись потерять свои капиталы в ходе мировой революции, раздуваемой из СССР - на самом деле мало что объясняет. Оно еще годится для объяснения раннего довоенного периода вражды между СССР и США, до того, как в начале 50-х Хрущев провозгласил мирное сосуществование государств с различным социальным строем. Действительно, в 30-е годы, годы Великой Депрессии, когда по Америке шла волна стачек и забастовок, американские капиталисты боялись, что их рабочие переймут "дурной пример" до такой степени, что в Американских школах даже было запрещено упоминать о существовании СССР, а на месте Советской Страны на американских глобусах и картах красовалось просто белое пятно (так же как в неизведанных тогда районах в центре Африки).

Но после того, как Сталин фактически отказался от идеи мировой революции, распустив третий Интернационал и начав проводить националистическую, русскую имперскую политику, это объяснение не кажется очень правдоподобным. Кроме того, такое "объяснение" не позволяет понять, почему и сегодня, когда Советского Союза больше нет, Соединенные Штаты порой продолжаю вести себя в отношении России в духе холодной войны. Все это наводит на мысль, что "борьба с коммунизмом" была лишь предлогом холодной войны, а ее реальные причины скорее всего лежат в том страхе (в общем-то обоснованном), который США всегда испытывали перед дикой страной Россией, вооруженной атомной бомбой. Именно перед Россией, государством со средневековым образом мышления, а не перед СССР, т.е. государством основанным на гуманистических идеалах, близких к американским. Средневековая страна Россия всегда была жива внутри СССР, она как бы разъедала это современное гуманистическое государство изнутри. И в периоды, когда она выползала наружу, проявляясь, например, в политике имперских захватов, это всегда приводило к обострению холодной войны.

С другой стороны, интенсивность холодной войны после распада СССР все же заметно спала, и это указывает на то, что у холодной войны существовала еще одна причина, на этот раз связанная уже не с Россией, а именно с СССР. То есть, причина идеологического порядка.

Кому-то это может показаться парадоксальным, но причина эта состояла вовсе не в различиях между Советской и Американской гуманистическими идеологиями, а в их потрясающем сходстве. Обе эти идеологии происходили их общих гуманистических корней европейского Возрождения. Обе они противостояли средневековым идеологиям (например, исламскому фундаментализму, православию, идеологиям фашизма и ку-клукс-клана). И если вспомнить, насколько индустриальный мир отличается от мира средневековья, то идеологические споры о таких мелочах, как допустимы ли в гуманистическом обществе религия и частная собственность или нет, начинают напоминать споры между жителями Лилипутии и острова Блефуску о том, с какого конца следует разбивать за завтраком яйцо - с тупого или острого. (Разумеется, это "мелочи" только по сравнению с гигантским различием между средневековой и гуманистической цивилизациями)

Обе цивилизации преследовали одинаковую мессианскую цель - распространить свой вариант гуманистической цивилизации на весь мир. Они занимали одну и ту же "идеологическую нишу", боролись за одни и те же ресурсы, а именно, за умы людей всего остального мира. Обе стороны были убеждены в том, что обладают монополией на истину. Война между Лилипутией и Блефуску была неизбежна. И она разразилась.

 

5.5.2.4 Способ ведения холодной войны.

Холодная война была "холодной", поскольку вести "горячую" войну в условиях когда обе стороны обладают ядерным оружием, просто невозможно. Разносимые ветром радиоактивные осадки неизбежно унесли бы с собой в могилу победителя в атомной войне, только победитель мучался бы немного дольше и ужаснее, чем побежденный.

Теперь представьте себе, что президент Соединенных Штатов назначил Вас директором ЦРУ, и поручил Вам разработать план борьбы с "империей зла" (как называл СССР президент Рейган). Итак, "горячая" война невозможна. Заброс диверсантов на территорию противника в больших количествах тоже невозможен - КГБ не дремлет! Остается одно - заставить противника уничтожать самого себя. Как показала история холодной войны, это не столь невозможная задача как кажется.

 Для начала следует определить возможных союзников в стане противника. Кто может быть недоволен советской властью в СССР? Люди, потерявшие высокое общественное положение и богатство в результате революции 1917 года? Но таких после второй мировой войны осталось внутри СССР очень мало - большинство из них сотрудничало в войну с немцами, и таким образом они сами себя разоблачили. После войны они либо бежали на запад, либо попали в СССР в тюрьму. Но есть их дети и внуки, многие из которых могут фантазировать о том, как было бы здорово, если бы они сегодня были наследниками огромных состояний. Их можно было бы использовать в борьбе против советского строя. Но, очевидно, что КГБ тоже это понимает и старается не допускать их к высоким должностям в государстве. Так что ценность их не так велика, как может показаться на первый взгляд. 

Кто еще? Религиозные деятели, недовольные тем, что им приходится жить в атеистической стране, где на религию постоянно накладываются всевозможные ограничения. Но это тоже слишком очевидный вариант - КГБ тоже понимает, что они могут быть потенциальной опорой противника, и потому внимательно следит за ними. 

Кто еще? Националисты в республиках, жаждущие выхода своих республик из состава СССР. Их можно тайно финансировать, но полезность их также ограничена, поскольку большинство их них также под колпаком "компетентных органов". 

Кто еще? Преступники, мафия - эти всегда против государства. Любого государства. Полезность их ограничена по тем же причинам. 

И, наконец, высокопоставленные советские и партийные чиновники. Они управляют социалистической собственностью, но не могут назвать ее своею собственностью, не могут, например передать ее по наследству своим детям. Механизм идеократического государства не позволяет им распоряжаться государственной собственностью так, как им хочется, им приходится вместо этого использовать государственную собственность на благо простого народа, которого они, в глубине души, презирают. Вот это уже интересно. Это люди вне всяких подозрений, но заинтересованные в освобождении от тех ограничений, которые накладывает на них коммунистическая идеология. Это хорошие кандидаты в предатели.

Но одних только высоких чиновников недостаточно. Необходимо чтобы "восстание чиновников" поддержал народ. Как вызвать недовольство народа? Проще всего - за счет снижения жизненного уровня советского народа. А как его снизить? Надо заставить советское правительство тратить деньги на вооружения, вместо того, чтобы поднимать отрасли, от которых напрямую зависит благосостояние людей, скажем легкую промышленность или жилищное строительство. Надо втянуть Советский Союз в гонку вооружений. Разумеется, и США тоже понесут затраты от гонки вооружений, но последствия от такой гонки будут для США гораздо менее тяжелыми, чем для СССР.

Во-первых, потому, что в США процесс индустриализации уже завершился, причем с нормальным соотношением между тяжелой и легкой промышленностью, поскольку индустриализация там шла естественным образом. В СССР же индустриализация проводилась форсированно, для того, чтобы успеть к войне с Германией. При этом преимущественно развивалось производство средств производства, а до отраслей, производящих товары народного потребления "руки не доходили" - были гораздо более важные вещи (подготовка к войне с Германией, а затем и сама война), от которых зависело выживание страны, и они оттягивали на себя все имевшиеся ресурсы. Если заставить Советы тратить все средства на пушки, то до масла руки опять не дойдут. Это неизбежно вызовет недовольство в народе. Потому что простому работяге не интересно знать, что советские танки не хуже американских - он видит лишь, что "запорожец" хуже "форда" и делает соответствующие выводы. Какая ему разница, что на советских самолетах установлена бортовая электроника, не хуже чем на американских - он знает что советская бытовая электроника хуже западной - и делает выводы. Ему не интересно знать, насколько хорошо обмундированы советские войска - он видит, что повседневная одежда в магазинах некачественна и старомодна - и делает выводы. Ему не интересно, сколько построено ангаров для самолетов и шахт для ракет, он видит лишь, что никак не могут достроить дом, в котором ему обещали отдельную квартиру - и делает выводы. И выводы эти не в пользу своей страны.

Во-вторых, США понесет меньшие относительные потери от гонки вооружений из-за различия в абсолютных размерах экономик СССР и Запада. С одной стороны, СССР, с экономикой практически полностью отрезанной от всего остального мира, не участвующий в международном разделении труда, вынужденный изготавливать самостоятельно абсолютно все, начиная со спичек и кончая ракетами, не всегда имея возможность довести качество каждого изделия до уровня лучших мировых производителей, вынужденный вести холодную войну на два фронта - с США и одновременно с Китаем, отношения с которым к концу 1960-х годов подошли к балансированию на грани войны горячей.

И с другой стороны США, по территории которых не прокатились две разрушительные мировые войны, и которые, кроме того, участвовали в мировом разделении труда, и имели возможность получать товары самого лучшего качества где бы они не производились; и при этом еще, что очень важно, они эксплуатировали (и продолжают эксплуатировать) страны третьего мира, строя там свои заводы и нанимая дешевую рабочую силу за зарплату на порядок (а то и на два порядка) ниже зарплаты в промышленно развитых странах (в Америке товары такие дешевые не только потому, что там на заводах работают роботы, но и потому что в какой-нибудь Малайзии юные девчушки гробят за бесценок свое здоровье, работая на вредных производствах по 15 часов в день в лучшем случае с одним выходным в неделю, а когда они вскоре загибаются, на их место берут новых. Не надо думать, что рабский труд существует только в гулаге.)

И вот эти две экономики, СССР и США, поставленные в очень разные условия, по логике холодной войны должны были производить одинаковое количество ракет и прочих вооружений, чтобы добиться паритета (если бы паритета добиться не удалось, холодная война неминуемо переросла бы в горячую). И если, к примеру, для того чтобы произвести энное количество боеголовок США надо было потратить, скажем, десять процентов своего национального дохода, нам, с нашей гораздо меньшей экономикой, для того чтобы произвести то же самое количество боеголовок, уже надо было потратить, допустим, двадцать процентов от национального дохода. Соответственно гораздо меньше средств, чем в США, шло на потребление и социальные нужды.

Так советская страна была втянута в разорительную для себя гонку вооружений с США, приводившую ко все большему отставанию уровня жизни в СССР от уровня жизни на Западе. Советский народ был относительно беден, т.е. беден относительно жителей стран Запада, но богат относительно большинства жителей стран третьего мира, мира из которого России удалось вырваться благодаря социалистической революции.

Теперь задача противника состояла в том, чтобы, используя разницу в уровнях жизни между СССР и США, возбудить в жителях Советского Союза недовольство, и убедить их в том, что в этой разнице виновато исключительно правление коммунистов, убедить их в том, что если бы не социализм, то они сейчас жили бы как американцы.

Почему именно как американцы, а не как жители трущоб какой-нибудь латиноамериканской капиталистической страны - такого вопроса в головах большинства наших сограждан даже возникнуть не могло. Тут парадоксальным образом помогла советская пропаганда, приучившая народ воспринимать СССР как великую державу, как силу, сравнимую с США, поэтому никому даже в голову не могло придти, что после установления в нашей стране капитализма мы можем оказаться по уровню жизни в одном ряду с самыми бедными латиноамериканскими (а может быть даже и африканскими) капиталистическими странами.

Технические средства для ведения американской пропаганды на СССР в 1950-е годы уже существовали. Это всем памятные коротковолновые радиоприемники, имевшиеся практически в каждой советской семье. Здесь с нами сыграла злую шутку традиционная российская сверхцентрализация всего и вся, в том числе и радиовещания. В то время как в Америке почти в каждом маленьком городке уже существовали местные радиостанции и жители слушали в основном местное радио, покупая радиоприемники без коротковолнового диапазона, в СССР предполагалось, что все граждане, в каком бы далеком "медвежьем углу" они не жили, обязаны были слушать голос Москвы. А поскольку наземными релейными ретрансляторами невозможно было охватить всю огромную территорию Советского Союза, приходилось выпускать приемники с коротковолновым диапазоном. Но используя те же самые приемники можно было слушать не только голос Москвы, но и радиостанцию "Голос Америки" (а также радио "Свобода", которое, как признало само американское правительство уже после Перестройки, с самого начала финансировалось из бюджета ЦРУ). И их слушали, и более того, им верили. Тут опять помогла наша неуклюжая цензура, создававшая у слушателей впечатление, что если по советскому радио врут, то уж "по ихнему" наверняка говорят правду. И люди которые тщательно процеживали и фильтровали все, что они слышали в программе "Время", в то же самое время бездумно глотали самую абсурдную пропаганду противника. Так в области пропагандисткой войны создалась несимметричная ситуация: у нас почти все слушали американские передачи на русском языке, в то время как наши передачи на английском в США не слушал почти никто, поскольку у них там практически не было коротковолновых приемников.

Итак, стратегия США в холодной войне против СССР была следующая: запустить гонку вооружений с целью вогнать население СССР в нищету, истолковывать эту нищету как доказательство превосходства капиталистической экономики над социалистической, вызвать тем самым недовольство населения СССР существующим государственным строем и, в конечном счете, государственный переворот, и таким образом выиграть холодную войну. И нужно сказать что такой план "боевых действий" себя оправдал (собственно говоря, другого плана и быть не могло - никто всерьез не надеялся выиграть "горячую" ядерную войну; ядерные боеголовки и прочие вооружения были исключительно "экономическим" оружием).

Я не экономист, и не могу судить о том, какая из экономик, социалистическая или капиталистическая, могла бы быть более эффективной, если бы их поставили в одинаковые начальные географические и исторические условия. Не исключено, что если бы у нас была возможность экспериментально перебирать различные начальные условия, то мы могли бы выяснить, что при некоторых условиях, капитализм работает великолепно, а социализм никак, а при других капитализм не идет ни в какую, а социализм более или менее прилично работает. Проведя такие эксперименты, мы могли бы определить, что одним странам капитализм, выражаясь медицинским языком, "показан", а другим противопоказан категорически. К сожалению, имеющиеся у нас экспериментальные данные в целом для всего мира весьма скудны, но в конкретном случае России, пережившей в 20 веке две революции - от капитализма к социализму и обратно к капитализму - определенная статистика имеется, и она наводит на определенные размышления.

В 1985 (или 1986 году) мне попался в руки номер американского журнала Fortune, где проводилось сравнение уровня жизни в различных странах мира. Уровень жизни в США был, разумеется, принят за 100%. Тогдашний уровень жизни в Западной Европе американские эксперты оценили в 60%, а уровень жизни в СССР - в 40%. (Напоминаю, это к моменту начала Перестройки). Иными словами, уровень жизни в СССР составлял 2/3 от уровня жизни в Западной Европе. Если учесть все объективные сложности (включая климат и войны, а также идеологическую зашоренность советского руководства, не позволявшую дополнять плановую экономику элементами рыночной в тех случаях, где это могло быть целесообразно), а также российские обычаи отлынивать от работы, где только можно, приходить на работу пьяными, и тащить с работы все что плохо лежит, советская экономика к концу своего существования показала очень неплохие результаты. Во всяком случае, отсюда нельзя было делать однозначный вывод о том, что социалистическая экономика заведомо менее эффективна, чем капиталистическая. А уж тот факт, что после 10 лет капиталистических реформ уровень жизни в нашей стране упал на порядок, и действительно стал несравним с уровнем жизни на Западе, вообще наводит на прямо противоположный вывод.

Конечно, к этим цифрам следует относиться с осторожностью. Очень трудно сравнивать уровень жизни, когда соотношения между ценами различных продуктов столь различны в СССР и США. Например, в США стоимость жилья составляет десятки процентов от доходов средней семьи, а в СССР эта доля была гораздо ниже, в США дорого обходится образование, в СССР оно бесплатно, и т.д.. При этом необходимо как-то учитывать различный уровень качества предоставляемых товаров и услуг. Но как это учесть, когда потребительские товары в США были в среднем более высокого качества, в то время как качество образования в СССР, в особенности в том, что касается преподавания математики и технических наук, в среднем было выше американского (по признанию самих американцев). Единственное, что можно смело заключить из этих оценок - это то, что уровень жизни в СССР был в среднем несколько ниже, чем в США, но отнюдь не на порядок ниже, как нам пыталась внушить наша "демократическая" пресса периода перестройки. Это новое промывание мозгов было нам сделано теми силами, которые ныне у власти, а тогда еще только рвались к ней, поддерживаемые американской пропагандой, обещая народу процветание как в Америке, и подразумевая под этим уровень жизни фантастический даже для самих американцев.

Прошу заметить, что я не выступаю против капитализма вообще, и за социализм вообще. Я всего лишь констатирую тот факт, что при том уровне развития производительных сил, который существовал в 20 веке, социализм работал в такой конкретной стране как Россия, скорее всего, лучше капитализма. Какой экономический строй окажется для нее наилучшим в случае существенного повышения уровня развития производительных сил, (или даже в случае простого изменения климата в результате глобального потепления), я не знаю. Я вообще считаю, что нам нужна не такая экономика, которая удовлетворяет догмам идеологии, независимо от того, социалистическая эта идеология или капиталистическая, а такая, которая способна реально работать в конкретных условиях. И Карл Маркс и Адам Смит построили модели экономики, но между любой моделью и реальностью всегда существуют некоторые различия, поэтому не надо делать из моделей иконы и молиться на них в ущерб самим себе. В конце концов, экономика - это всего лишь инструмент для достижения целей, определяемых идеологией, и нельзя превращать инструмент в идеологическую "священную корову". Такой догматизм может помешать достижению конечных целей. Впрочем, подробнее об этом немного ниже (См. раздел 9.2.).

 

5.6. Гибель СССР и потеря советским народом своей государственности.

5.6.1. Что означает слово "почему" в вопросе "Почему погиб Советский Союз?"

Я приступаю к самой сложной странице в истории советской цивилизации. Почему погиб Советский Союз?

Чтобы понять, почему этот вопрос так сложен, рассмотрим сначала гораздо более простой пример - гибель одного человека, а не целой страны. Допустим, некий гражданин заразился гриппом, грипп дал осложнение на сердце, и гражданин этот вскоре скончался в переполненном трамвае от сердечного приступа, поругавшись с соседом, наступившим ему на ногу. Почему он погиб?

Можно просто сказать, что он умер от сердечного приступа. Но такое "объяснение" нам ничего нам не дает, мы не можем извлечь из него никаких уроков, чтобы не повторить его судьбу.

Можно сказать, что он умер от гриппа, поскольку грипп был причиной осложнения. Отсюда уже можно вывести кое-какие уроки - не надо появляться в людных местах в период эпидемии, а если все же появляетесь, то следует носить марлевую повязку, и т.д.

Но если бы он раньше закалялся, то не подцепил бы грипп, даже не нося марлевую повязку. Поэтому мы можем сказать, что причиной его смерти явилась его незакаленность. Из этого объяснения мы можем сделать другой вывод - надо закаляться.

Но не закалялся он потому, что его не приучили это делать с детства. Поэтому можно сказать, что он умер по причине дурного воспитания. Из такого объяснения мы уже не выведем никакого полезного урока, помогающего предотвратить свою гибель, но мы можем вынести для себя полезный урок в том, что касается воспитания детей.

Здесь мы прошли по цепочке причинно следственных связей ко все более и более ранним обстоятельствам жизни погибшего. Но мы могли бы также сосредоточиться непосредственно на моменте его гибели, и выяснить, что непосредственной причиной сердечного приступа стал разговор на "повышенных тонах" в переполненном общественном транспорте. Тогда причиной смерти можно было бы назвать хамство окружающих, психологическую уязвимость потерпевшего и переполненность общественного транспорта. Можно также сказать, что его сердце оказалось уязвимым для осложнения, поскольку оно и раньше было больное, потому что он много курил и мало занимался спортом. Тогда можно сказать, что он умер от курения и сидячего образа жизни.

Примеры причин можно было бы продолжать, но я думаю, что вы поняли идею: объяснений может быть бесконечно много, все они в принципе правильные и сколько бы мы их не перечисляли, мы все равно не получим полную картину происшедшего, поскольку в моменте гибели сошлось очень много самых разных причинно-следственных цепочек. Но не все объяснения равноценны с точки зрения тех уроков, которые мы можем из них извлечь.

На первый взгляд кажется, что наиболее полезными являются объяснения, призывающие к повышению защитных сил организма, так чтобы для него не была страшна никакая инфекция и никакие внешние раздражители. Однако у защитных сил любого организма есть свои естественные пределы. Более того, внешнее воздействие иногда оказывается направленно именно на снижение защитных сил организма (яркий пример тому - вирус СПИДа) и никакие закалки и зарядки тут не помогут - надо бороться с самой эпидемией.

Советский Союз был системой невероятной степени сложности, погруженной в еще более сложную систему мировых отношений. В этих системах происходили самые разнообразные и разнонаправленные процессы. Одни из них тормозили гибель СССР, другие приближали ее. Прежде чем пытаться ответить на вопрос почему погиб Советский Союз, надо попытаться понять, что в данном случае вообще означает слово "почему", какой урок мы хотим получить из ответа на этот вопрос.

Если мы хотим когда-нибудь построить Советию, единую страну единого советского народа, нам надо ясно понять, почему СССР проиграл холодную войну США. (Я не буду здесь рассматривать гипотезу, согласно которой СССР погиб в силу действия одних только внутренних причин, поскольку такая гипотеза находится в вопиющем противоречии с общеизвестным историческим фактом - холодной войной, которую США вели с Советским Союзом на протяжении более сорока лет). Нам надо ясно понять, каковы были внутренние причины, ослабившие СССР к середине 1980-х годов, и сделавшие его легкой добычей для противника. Это нужно для того, чтобы строить будущую Советию не повторяя ошибок СССР. Нам надо также ясно понять, каковы были тактические и стратегические ходы противника, каковы были ловушки, которые он нам расставлял, чтобы больше никогда в подобные ловушки не попадаться. И, наконец, нам нужно попытаться понять, как можно покончить с войнами, как холодными, так и горячими, и перевести отношения между государствами в русло мирного соревнования между различными идеологиями, приносящего пользу всему человечеству.

 5.6.2. Причины ослабления СССР в 1980-е годы

 5.6.2.1 Эскалация ожиданий

 Как это не парадоксально, СССР во многом пал жертвой своего успеха. Он превратил бывшую российскую империю, где 90 процентов населения были неграмотными крестьянами, в страну с поголовным средним образованием. Бывшие "кухаркины дети" стали ощущать себя наследниками российской дворянской культуры 19 века. Возник миф о "России, которую мы потеряли", миф о России поручика Голицына и корнета Оболенского (песня написана в 1960-е годы в СССР). Стремительный рост уровня жизни в период правления Брежнева (вначале этого периода типичным жильем советской семьи была комната в коммуналке, обставленная парой венских стульев и - как апофеоз роскоши - металлической кроватью с "шишечками"; к концу же правления Брежнева типичная советская семья уже имела отдельную квартиру, с мебельным гарнитуром "стенка", с коврами и "хрусталями", с цветным телевизором, многие имели какой-никакой автомобиль, и какой-никакой участочек земли с сарайчиком, гордо называемым "дачей"). Резкий рост уровня жизни привел к еще более резкому росту ожиданий дальнейшего роста. Достижение ядерного паритета с США и наши успехи в космосе привели к тому, что советский человек всерьез стал считать свою страну не страной третьего мира, и даже не второго, а чем-то сравнимым с самой Америкой. И он начал сравнивать не только число боеголовок, но и уровень жизни населения, и стал строить свои ожидания, основываясь на этом сравнении. Причем представления об уровне жизни в США намерено завышались западной радиопропагандой. Такие завышенные, даже по сравнению с Америкой, ожидания не могли быть удовлетворены в тяжелейших условиях навязанной Западом гонки вооружений ("пушки вместо масла"), когда экономике СССР пришлось противостоять экономике практически всего остального мира. Завышенные и неудовлетворенные ожидания порождали все более нарастающее недовольство.

 5.6.2.2 Отставание идеологии от жизни

 Принцип коллективного руководства, окончательно утвердившийся в годы правления Брежнева, обеспечил стране стабильность, но одновременно сделал очень трудным введение каких-либо идеологических новшеств - никто в Политбюро, включая самого генерального секретаря, не хотел быть обвиненным в ревизионизме. В стране продолжала действовать идеологическая система, доставшаяся в основном в наследство еще от Сталина с поправками Хрущева и лишь незначительными косметическими изменениями внесенными в начальный период правления Брежнева. Идеология все в меньшей степени отражала реалии жизни. Так, например, рабочий класс по-прежнему продолжали называть "гегемоном", в то время как по численности "прослойка" технической интеллигенции давно обошла и рабочий класс, и другие группы населения, став основой советского общества. Коммунистическая идеология давно нуждалась в радикальной переформулировке в духе принципов техницизма, но единственное что тогда сделали - это добавили в официальные идеологические документы упоминание о науке как производительной силе общества.

Сталинисткая по сути идеология не позволяла свободно экспериментировать в экономике, закрепляя в идеологических догмах те формы организации экономической жизни, которые хорошо работали на ранних этапах индустриализации, но становились все более непригодными по мере усложнения средств производства. Говоря марксистким языком, производительные силы по мере их роста стали вступать в противоречие с производственными отношениями. Централизованное планирование перестало справляться со все возрастающей сложностью экономической жизни. В экономике стали возрастать диспропорции и дефициты. Одной из таких диспропорций было "перепроизводство" инженеров. "Перепроизводство" пишу в кавычках, поскольку образованных людей никогда не может быть слишком много, просто неповоротливая система управления экономикой не знала, как их использовать, и их знания оставались невостребованными. Вместо нормальной реакции на такую ситуацию, которая заключалась бы в повышении уровня автоматизации производства и тем самым в востребовании инженерных талантов, система выдала аномальную реакцию - стала стимулировать физический, ручной труд, повышая зарплату рабочим и снижая инженерам. В среде "белых воротничков", самой большой по численности социальной группе в Советском Союзе начала 1980-х годов, постепенно стало накапливаться возмущение системой, которая не давала им нормальной творческой работы, заставляя их просиживать на работе без дела и платя им за это бессмысленное сидение минимальную зарплату, которую они вскоре стали называть "пособием по безработице". По сути, а не по форме, она таковым и являлась.

5.6.2.3. Укрепление теневой экономики.

Несмотря на устаревшие, но остававшиеся в силе идеологические догмы, реальные потребности экономики требовали создания рыночного сектора в экономике. И он был создан - но подпольно. По некоторым оценкам, к началу 1980-х годов размеры теневой экономики в СССР были сравнимы с размерами официальной плановой экономики. Незаконность этой деятельности вела к гигантским потерям. Речь идет не только о том, что казна недосчитывалась половины налогов. Теневая экономика пользовалась государственными станками, производственными помещениями, а зачастую и материалами, ничего за них не платя, т.е. фактически она сопровождалась массовым воровством государственной собственности. Самым тяжелым последствием нелегальности рыночного сектора стала его криминализация. Рыночный сектор экономики в нашей стране сформировался по законам воровской жизни, со всем что это подразумевает - рэкет, подкуп чиновников и т.п., т.е. организованная преступность, мафия. Пресловутая "русская мафия" возникла не в период ельцинских "реформ" и даже не во времена горбачевской перестройки - в эту эпоху она лишь вылезла из подполья - но сформировалась она в период брежневского правления.

Так идеологическая окостенелость и догматизм породили мафию.

5.6.2.4 Проблемы межнациональных отношений.

Национальная политика идеологов брежневской эпохи была очень непоследовательной и противоречивой. С одной стороны они поддерживали расцвет национальных культур. Но чем больше "расцветали" местные традиционные культуры, тем больше появлялось на местах националистов. С другой стороны идеологи призывали всех изучать русский язык как язык межнационального общения народов Советского Союза. Эти призывы воспринимались местными националистами как стремление к насильственной руссификации, тем более что многие еще помнили о сталинской теории русского народа как старшего брата всем прочим народам. Беда брежневских идеологов была в том, что хотя они и провозгласили возникновение новой исторической общности людей, советского народа, они понимали суть этого народа по сталинистски, просто как арифметическую сумму всех народов населявших СССР. Они не видели, что среди этих народов стал зарождаться действительно новый, действительно советский народ, вбирающий в себя наиболее образованных и приобщенных к современной цивилизации выходцев из всех древних народов, живущих на территории СССР. Если бы они вовремя заметили возникновение этого народа, и постарались опереться на него, он мог бы стать той цементирующей силой, которая спасла бы страну от распада и разбегания. Но они видели только русских, украинцев, грузин, татар, евреев, узбеков, таджиков - кого угодно, но только не советских. В таком контексте призывы к изучению русского языка могли истолковываться только как попытка принудительной руссификации, т.е. навязывание культуры одного древнего народа, русского, другим древним народам.

Такая невразумительная национальная политика объективно работала на руку противнику и привела к тому, что древние народы СССР (включая русский) сделались союзниками США в холодной войне против советского народа.

5.6.3. Эпоха Андропова: Последняя надежда на идеологическое оздоровление СССР

 В 1982 году Брежнев умер, и к власти в СССР пришел Юрий Андропов. Андропов был глубоко привержен коммунистической идеологии, но в то же время он понимал, что некоторые из официальных коммунистических догм того времени безнадежно устарели. Исторический факт то, что он пытался начать реформу официальной идеологии, публично провозгласив, что мы должны вернуться к нашим идеологическим корням, "назад к Марксу". Для того времени это был весьма смелый шаг, поскольку он молчаливо подразумевал избавление от части идеологического наследия Ленина и Сталина.

И нашелся такой человек, который откликнулся на призыв Андропова к идеологической реформе. Этот человек родился в 1946 году, и работал инженером в оборонной отрасли. Он был выпускником престижного московского физико-технического института. Может быть, "престижный" - не совсем то слово. Я просто хочу сказать, что для того, чтобы в те времена закончить Физтех, нужно было действительно иметь мозги и упорно работать. В ответ на призыв Андропова, видя что официальные коммунистические идеологи не способны придумать ничего нового, он начал записывать свои идеи и посылать записанное в Кремль. Он встречался с некоторыми весьма высокопоставленными лицами в администрации Андропова и его идеи были хорошо приняты. Когда в 1986 году он умер, его друзья собрали его заметки и опубликовали их в Москве в 1989 году в форме книги под псевдонимом С.Платонов, не раскрывая его настоящего имени, поскольку он был засекреченным ученым, и даже в 1989 году любой государственный секрет все еще воспринимался всерьез. Книга называется "После Коммунизма". Не могу рекомендовать прочесть эту книгу, поскольку она написана на невразумительном марксистском жаргоне. Автор, несомненно, был вынужден облекать свои поразительно новые идеи в допотопную марксистскую терминологию для того, чтобы избежать гнева идеологических ортодоксов, для которых форма была гораздо важнее содержания, но это привело к тому, что книга стала неудобочитаемой. Я сам не смог прочесть ее до конца, но просматривая ее, я натыкался на некоторые совершенно поразительные мысли. Как, например, вот эта, на странице 178:

" На высшей фазе коммунизма происходит преобразование производственно-технологического комплекса в самовоспроизводящуюся, искусственную природу, пользование плодами которой отныне осуществляется в индивидуальной форме, никак не опосредуемой обществом".

Эти слова были написаны еще в 1985 году, за год до публикации книги "Engines of Creation" Эрика Дрекслера (классическое популярное введение в нанотехнологию) и за десяток лет до того, когда слово "интернет" стало широко известно, но если Вы внимательно перечитаете эту фразу, то увидите, что то, что в ней описано - это фактически нечто вроде сети "Нанотех". Если Вы не согласны с такой интерпретацией, вот еще одна цитата, со страницы 174, в которой все это выражено в еще более явном виде:

"... коммунистическое комплексно-автоматизированное производство, из которого полностью вытеснен человеческий труд, в строгом политэкономическом смысле не является производительной силой. Это - сила природы, искусственной природы, которая будет создана человеком на протяжении эпохи коммунизма, которая будет полностью удовлетворять его потребности и для пользования плодами которой он уже не будет нуждаться ни в каких посредниках, будь то производительные силы или производственные отношения. [...] человечество пересоздает природу, превращая ее в полностью человеческую, то есть такую, на базисе которой может осуществляться деятельность по претворению в жизнь идеалов Гуманизма. Человек только тогда становится в полном смысле Человеком, когда перестает быть элементом какой бы то ни было стихийной общественно-природной силы."

В этой книге он также говорит о том, что коммунизм является возвращением, на более высоком витке эволюционной спирали, к обществу первобытных собирателей, собирающих уже не дары природы, а дары искусственной, преобразованной человеком природы,. и что в конце концов, в будущем, основной разницей между капитализмом и коммунизмом станет не различие между экономическими системами, а тот факт, что капитализм представляет из себя элитарное общество, в противоположность эгалитарному коммунизму.

Это была уже вполне техницистская формулировка коммунизма. Такая формулировка, если бы она была вовремя официально принята, в принципе уже могла позволить отказаться от тех идеологических догм, которые сковывали развитие советской экономики (таких как запрет на широкое использование рыночных механизмов в тех областях, где они работают лучше плановых), сохраняя при этом верность основным гуманистическим и эгалитарным принципам коммунизма. Но история не отмерила Советскому Союзу достаточно времени, для того, чтобы совершить такой идеологический разворот.

5.6.4. Президент Рейган и его "крестовый поход" против "Империи Зла"

 Президент Рональд Рейган руководил США в период с 1981 по 1989 год. Политическая карьера Рейгана началась в начале 50-х годов, в эпоху Маккартизма, когда он заседал в комиссии по расследованию антиамериканской деятельности в Голливуде (в молодости он был киноактером), вылавливая скрытых коммунистов среди голливудских сценаристов и режиссеров. Этот период сформировал его как политика-антикоммуниста, и всю свою дальнейшую политическую карьеру он строил именно на антикоммунизме. Причем в отличие от просвещенных взглядов президента Кеннеди, считавшего главными преимуществами Америки над СССР свободу и разнообразие, он, в полном соответствии с идеологией маккартизма, видел в качестве главного достоинства Америки ее религиозность, и проклинал СССР как страну безбожников, называя его "Империей Зла". Все президенты США до Рейгана рассматривали холодную войну лишь как средство сдерживания расширения влияния СССР в мире. Рейган был первым президентом США, поставившим задачу уничтожения "Империи Зла". С приходом Рейгана к власти "боевые действия" на всех "фронтах" холодной войны резко обострились. В частности, он подхлестнул гонку вооружений, предложив программу стратегической оборонной инициативы (больше известную по журналистскому прозвищу "звездные войны"). У Советского Союза просто не было экономических ресурсов, чтобы симметрично ответить на такую гигантскую программу. Советская экономика стала задыхаться от непосильного бремени гонки вооружений.

5.6.5. Горбачев и Перестройка.

5.6.5.1. Горбачев: избранный проиграть?

В 1985 году, после двух старцев, Андропова и Черненко, умерших на своем посту буквально через год после избрания, Политбюро избирает молодого Генерального Секретаря ЦК КПСС, Михаила Горбачева. Почему именно его, а не другого относительно молодого члена тогдашнего Политбюро, ленинградского партийного лидера Романова - вопрос достаточно темный. Существуют подозрения, что к этому делу приложило руку ЦРУ (почти детективную историю об избрании Горбачева можно найти в книге А.Зиновьева "Русский эксперимент"). Но вне зависимости от того, был ли такой выбор результатом злого умысла или просто случайностью, Горбачев, как человек добравшийся до Политбюро в основном посредством аппаратных игр, объективно был для Запада предпочтительнее Романова, который, кроме аппаратных игр, еще говорят, разбирался в экономике. Обработка Горбачева началась еще за несколько месяцев до его прихода к власти, когда он, еще никому не известный на Западе рядовой член Политбюро был приглашен в Англию и был принят английской королевой - честь, которой удостаивались лишь избранные главы государств. Впоследствии игра на тщеславии Горбачева станет излюбленным приемом Запада, кульминацией чего станет присуждение ему нобелевской премии мира в тот самый момент, когда в его собственной стране начнут разгораться очаги многочисленных гражданских войн. Им манипулировал Запад, и что еще хуже, им манипулировала так называемая "советская творческая интеллигенция", в значительной своей части состоявшая из потомков утративших свои состояния в ходе революции или пострадавших в период сталинских репрессий. Это были люди затаившие зло на советскую власть и ностальгировавшие по выдуманной ими России, которую они якобы потеряли. А Горбачев, стеснявшийся своего не интеллигентного происхождения, благоговел перед подобного рода интеллигенцией.

Горбачев пришел к власти в тот момент, когда советская страна созрела для перемен и жаждала их. За 70 предшествующих лет, советская власть превратила страну неграмотных крестьян, в страну почти 100% грамотных, преимущественно городских, жителей. Сделав это, она заложила фундамент для установления более цивилизованного общества. К середине 1980-х годов, большинство населения стало понимать, в чем состоят преимущества правового государства, свободы слова, регулярных выборов, и прочих демократических институтов. Советским народом нельзя было больше управлять так, как на протяжении веков управляли крепостными крестьянами цари. История дала Горбачеву шанс создать такое цивилизованное демократическое правовое общество, основанное на советской гуманистической эгалитарной традиции - и он этот шанс упустил.

Когда Горбачев объявил Перестройку, советский народ с энтузиазмом поддержал его лозунги ускорения научно-технического прогресса, построения правового государства и введения гласности в государственных делах. Вряд ли есть основания сомневаться в добрых намерениях Горбачева. Но его трагедия состоит в том, что в самый критический момент на посту Генерального Секретаря оказался человек пусть и с благими намерениями, но по масштабу личности не соответствовавший вставшим перед ним титаническим задачам. Ему предстояло сражаться сразу на нескольких фронтах. С Западом, желавшим поражения СССР в холодной войне и низведения его до статуса второстепенной и неядерной державы. Со сталинистами внутри страны, желавшими возврата страны в сталинисткое прошлое. С православием, желавшим разрушить советскую атеистическую культурную традицию и снова стать государственной религией. С потомками "бывших", желавшими возврата в дореволюционное прошлое. С националистами, желавшими разорвать страну на куски. С мафией, не желавшей установления правового государства. С вороватыми чиновниками, желавшими "прихватизировать" народное добро. Все эти сражения он проиграл.

 Сегодня уже бессмысленно гадать, что было бы, если бы на посту Горбачева оказался более способный руководитель, и был ли шанс на победу в этих сражениях. Ясно, что к концу 1980-х годов СССР оказался в критической точке. В ней все сошлось воедино: внутренние экономические проблемы СССР, как неизбежные, вызванные объективной динамикой роста, форсированной индустриализацией страны и гонкой вооружений, так и субъективные, порожденные идеологическим догматизмом. К экономическим проблемам добавился идеологический кризис, вызванный как идеологическим догматизмом, так и общемировым кризисом гуманистической идеологии. Было ясно, что дальше в том виде в каком СССР существовал до этого момента, он уже существовать не сможет. Должен был произойти фазовый переход, трансформация в иную форму существования. Но из критической точки можно попасть в очень разные состояния: можно выйти на новый уровень развития, а можно и скатиться в хаос. Причем для того, чтобы выбрать тот или иной путь достаточно иногда малейшего толчка в том или ином направлении. (Мне очень нравится аналогия с мячом на вершине горы - малейший толчок может предопределить, по какому склону он покатится, и в зависимости от направления этого слабого толчка мяч может попасть в совершенно разные места, отстоящие друг от друга на сотни километров). Толчком, предопределившим направление, по которому мы покатились, оказался крестовый поход Рейгана против "Империи Зла". Рейган предпринял все меры к тому, чтобы тогдашнее советское руководство выбрало именно его рецепт преобразования страны.

 5.6.5.2. Рецепты Рейгана и идеология "перестройщиков"

5.6.5.2.1 К чему приводит демократия, не ограниченная идеократией.

Рецепт процветания страны, любой страны, по Рейгану был прост до идиотизма. Он основывался на вере в бога, в "невидимую руку" рынка, и в мудрость народа, осуществляющего выбор посредством всеобщего демократического голосования. Похоже, что Рейган был довольно простодушным человеком, и искренне верил в эти немудреные идеологические догмы, забывая о том, что религия до реформации и после реформации - это, с экономической точки зрения, две совершенно разные вещи; что "невидимая рука" не спасла США от Великой Депрессии начала 30-х годов; и что всеобщее голосование появилось в самих Штатах далеко не сразу - первоначально имели право голосовать только белые мужчины, обладавшие немалым имуществом (так называемый имущественный ценз). Всеобщим избирательное право в США стало лишь после того, как была построена пропагандистская машина для промывания мозгов избирателям.

Теоретически возможны такие условия, при которых демократия сможет приносить пользу, как всему обществу, так и отдельным его членам. Необходимым (но, возможно, недостаточным) условием для этого является наличие среди населения не менее 51% очень хорошо образованных людей, способных принимать ответственные решения на основании понимания того что для них объективно выгодно, а что нет, не поддаваясь при этом давлению пропаганды. (Как показала история Перестройки, в нашей стране это условие не выполнялось).

С другой стороны, бывают такие условия, при которых демократия способна превратиться в орудие диктатуры. Возьмем такой "теоретический" пример. Допустим, в некоторой демократической стране имеется некая "олигархия", составляющая менее одного процента населения, но захватившая контроль над средствами массовой информации, прежде всего телевидением (это не противоречит предположению о том, что страна демократическая - процесс монополизации средств массовой информации может происходить в силу чисто экономических причин, никак не связанных с политическим строем страны). Допустим также, что кроме этого одного процента населения существует еще 10-15% процентов населения получающего какие-то, пусть даже незначительные, выгоды от того, что у власти находится "олигархия". Назовем эти 10-15% процентов социальной опорой режима. Среди любой популяции всегда найдутся еще 10-15% населения, легко поддающихся внушению и "промыванию мозгов" с помощью телевидения. Власть "олигархии" может быть объективно невыгодна этим легко внушаемым людям, но они все равно будут поддерживать режим по принципу: "нынешняя власть отняла у меня все, но я благодарен ей за то, что она дала мне свободу!". Если сложить "социальную опору" с "внушаемыми", получим 25-30% политически активного населения, которое обязательно придет к избирательным урнам и проголосует за власть "олигархии". А если теперь еще учесть политическую апатию остального населения (старательно культивируемую "олигархией"), в результате которой на избирательные участки приходит меньше 50% от общего числа избирателей, то эти 25% политически активных сторонников "олигархии" оказываются в большинстве. Таким образом, формально ничуть не нарушая принципов демократии, 10% населения легко могут осуществлять диктатуру над остальными 90%.

Отечественные чиновники, будущие "прихватизаторы", увидели для себя в такой "рыночной демократии" большие перспективы. К концу 80-х годов основными направлениями "реформ" стали не ускорение научно-технического прогресса (о нем прочно забыли), и не строительство правового государства (это было им уж и вовсе ни к чему), а приватизация (то есть раздача государственного имущества в собственность тем, кто это имущество не создавал) и государственная поддержка религии (прямо по Марксу - если есть антагонистические классы, то нужна и религия как "опиум народа"). Чиновники жаждали сбросить с себя "намордник" коммунистической идеократии, не дававший им воровать всласть. Только так можно объяснить тот парадоксальный факт, что газеты и журналы, контролировавшиеся коммунистической партией, во время перестройки начали вдруг печатать антикоммунистические статьи.

Народ, в массе своей не понимавший, что коммунистическая идеология в первую очередь защищает именно его права, ограничивая произвол бюрократии, не воспротивился такому повороту, тем более, что он уже был соответствующим образом воспитан передачами "Голоса Америки" и "Свободы". На последовавших "свободных" выборах большинство народа голосовало так, как ему сказали - против коммунистов. Но даже при всем при этом, на референдуме о сохранении СССР народ проголосовал за обновленный СССР. Народ хотел именно этого - обновления СССР, а не его разрушения. Но остановить запущенный механизм разрушения было уже не под силу никому. Разыграв в августе 1991 года потешный "путч", номенклатура, жаждавшая вырваться из ограничений накладываемых на нее коммунистической идеократией, использовала его в качестве предлога для того, чтобы потребовать роспуска коммунистической партии. Распустив партию, Горбачев лишился реальных рычагов управления страной. С этого момента его судьба и судьба всей страны были предрешены. Страна рассыпалась на части. Тут совпали интересы Запада, который желал ослабления, а если можно, то и уничтожения СССР, интересы местных националистов, которые всегда этого желали, и интересы местной бюрократии, получившей возможность создать множество новых доходных мест - ведь теперь каждой из пятнадцати республик нужны были свои государственные органы, заменявшие единые центральные органы, свои посольства за рубежом, погранпосты и таможни на границах между республиками и т.д. и т.п. В одной только Российской Федерации численность чиновников, управляющих государством в три раза больше чем в СССР, хотя сама РФ в два раза меньше Советского Союза. Мафия также хорошо погрела руки во всеобщем хаосе и при отсутствии ясных законов.

Все выиграли, проиграл только народ.

 

5.6.5.2.2. Экономическая идеология "перестройщиков" или безумства "невидимой руки" без мозгов

Здесь стоит повнимательнее приглядеться к той экономической идеологии, которую подсунули нам "перестройщики". Официально они уверяли, что хотят полностью деидеологизировать советское общество. Но на самом деле ни одно общество не может существовать без идеологии. Используя компьютерную метафору, можно сказать, что идеология является "программным обеспечением" общества. Даже те государства, которые провозгласили полный отказ от какой-либо идеологии, на самом деле пропагандируют идеологию невмешательства государства в дела общества, предполагающую, что общество сможет нормально функционировать благодаря процессам самоорганизации, помощи так называемой "невидимой руки".

Идеология "перестройщиков", приведшая нас к катастрофе 1991 года, как раз и базировалась на такой наивной вере во всемогущество процессов самоорганизации, в "невидимую руку" рынка, которая, стоит лишь дать всем "свободу" (т.е. попросту говоря пустить все на самотек), сама собой построит наилучший из миров. Вера эта была тем более наивной, что наш противник в холодной войне вовсе не собирался прекращать эту войну на том лишь основании, что мы провозгласили переход к "новому мышлению". Противник продолжал войну организованно, целенаправленно, и больше полагаясь на тщательно спланированную пропагандистскую компанию, чем на некие процессы самоорганизации. И довел холодную войну до победного конца - до нашего полного развала. В этом ему очень помогла наша вера в "невидимую руку". Мы не осознавали тогда, что "невидимая рука" возможно и эффективна, но ужасно глупа, поскольку реагирует только на текущую ситуацию, но совершенно не способна видеть будущую перспективу. Образно говоря, "невидимая рука" всегда готова зарезать курицу, которая смогла бы через месяц снести золотые яйца, только потому, что сегодня из этой курицы можно сварить бульон (что и произошло с отечественной наукой и высокими технологиями).

Как только мы положились на "невидимую руку" и сняли у себя все протекционистские барьеры, охранявшие нашу экономику, неконкурентоспособную на мировом рынке уже хотя бы в силу нашего холодного климата, "невидимая рука" тут же ее и уничтожила. (В то же время даже США не считают для себя зазорным заниматься протекционизмом). Идеология - программное обеспечение общества, но вместо операционной системы нам подсунули вирус, который пожег все наше "железо".

Нам внушали, что рыночная экономика сама по себе, автоматически, ведет к техническому прогрессу. Немногие из нас тогда понимали, что это положение является идеологическим мифом, придуманным на Западе во времена холодной войны. В середине 20 века экономика и на Западе и в СССР была смешанной, рыночно-плановой, однако потребности идеологической войны вынуждали Запад рядиться в тогу чистых "рыночников", а СССР приходилось представлять дело так, что рыночного сектора экономики у нас не существовало (разумеется, он существовал, но существовал в основном в виде "теневой" экономики). Исходя из идеологических соображений, Запад всегда старался приуменьшить роль государства в техническом прогрессе. Но если мы попытаемся проследить историю любого изобретения сделанного во второй половине 20 века, то обнаружим, что оно первоначально было разработано по заказу государства (чаще всего, министерства обороны) и лишь потом внедрялось в народное хозяйство. Что касается эффективности внедрения уже готового изобретения, то тут действительно рыночная экономика демонстрировала свои преимущества перед плановой.

Понять, почему рыночная экономика позволяет эффективно внедрять уже сделанные изобретения и разработанные технологии, но практически неспособна вести новые исследования и разработки без вливания денег со стороны государства, очень легко. Представим себе двух конкурентов. Один изготавливает свой товар (например, компьютер на электронных лампах, занимающий несколько комнат и потребляющий электроэнергию вырабатываемую целой электростанцией) по старой технологии, а другой задумал изобрести совершенно новую технологию, которая потенциально, лет через 10 позволит производить новый, очень прибыльный товар (компьютер на полупроводниках, умещающийся на одном рабочем столе и потребляющий энергии не больше чем телевизор), отсутствующий у конкурента. Но для проведения разработок, чтобы платить зарплату инженерам, ему нужны деньги. Где их взять? Если он попытается переложить расходы на покупателей, увеличив цену своих ламповых компьютеров, то покупатели перестанут покупать у него, а начнут покупать компьютеры у его конкурента, по более низкой цене. Разработчик разорится, изобретение не появится на свет. Конечно, он может попробовать взять деньги в банке, но никто не даст ему денег на десять лет просто так - банк потребует каждый год выплачивать проценты с займа и разработчику все равно придется увеличить цену на свою продукцию, и он все равно, в конце концов, разорится и изобретение не появится на свет. Так бы оно и было на самом деле, и мы до сих пор не увидели персональных компьютеров, если бы вдруг в 1957 году СССР не запустил спутник раньше американцев, а затем, в 1961 году и первого человека в космос. Американское правительство восприняло это как оскорбление, и заявило, что первым высадит человека на Луну до конца 1960-х годов. Но с полетом на Луну есть одна закавыка - на борту лунного посадочного модуля должен стоять свой собственный персональный компьютер. Если для полетов по орбите вокруг Земли достаточно было громоздких компьютеров на Земле, передающих результаты расчетов на борт по радио, то для полета на Луну радио не годиться - радиосигнал идет с Земли до Луны целую секунду, и пока результаты расчетов земного компьютера летят через эфир, лунный посадочный модуль уже может разбиться о лунную поверхность. Без бортового компьютера лунному модулю просто не обойтись. Но компьютер должен быть маленьким и потреблять мало энергии - масса и расход энергии на лунном корабле - величины очень критичные. И вот американское правительство берет деньги американских налогоплательщиков, идет к фирмам - производителям компьютеров и говорит: "вот вам деньги, пять лет на разработку". Они в ответ: "Вообще-то нужно или десять лет, или в два раза больше инженеров, и соответственно в два раза больше денег." "О' кей. Вот вам еще денег" - говорит правительство - "но чтоб через пять лет миниатюрный компьютер стоял на лунном корабле!". Через пять лет компьютер готов, а у фирмы-разработчика остаются на руках результаты исследований и разработок, проведенных за счет казенных денег. И тут фирма-разработчик оказывается в ситуации, когда ей достаточно поработать еще годик, чтобы сделать из уникального изделия для лунного корабля серийное изделие - настольный компьютер для офиса. Разработчик берет в банке заем на год, через год первым выбрасывает новый товар на рынок, огребает с этого дела сверхприбыль, выплачивает банку проценты, но все равно оказывается в барыше. После этого новую технологию начинают перенимать конкуренты, действуя самыми разными способами - от покупки лицензий до промышленного шпионажа. Теперь им уже ничего другого не остается делать, иначе они разоряются и выходят из игры. Повторяю, в распространении уже существующих технологий рынок действительно очень эффективен.

Из этого примера видно что:

Во-первых, крупные технологические разработки, требующие больших и очень долгосрочных капиталовложений, результаты которых не всегда предсказуемы (может получится, а может и нет - ни один коммерческий банк под это денег не даст), могут появиться только благодаря вмешательству правительств. Сама по себе рыночная конкуренция крупных скачков в технологии обеспечить не может.

Во-вторых, для того, чтобы правительство вмешалось, необходимо чтобы правительство само было поставлено в условия конкуренции с другими странами. Причем конкуренции не обязательно рыночной - это может быть конкуренция в военной области (пример - гонка вооружений между США и СССР), или конкуренция в пропагандистской области (гонка за высадку первого человека на Луну). Но она может быть и рыночной по форме (оставаясь политической по существу) - например, Япония, проиграв вторую мировую войну, решила отказаться от политики военных завоеваний, и начала экономическое завоевание рынков других стран. Для этого японское правительство создало целый ряд научных центров, содержащихся за казенный счет, но отдающих результаты своих разработок частным японским фирмам. Результаты такой государственной политики всем хорошо известны - японские фирмы добились господства на мировом рынке бытовой электроники, и играют существенную роль на автомобильном рынке даже в США.

Еще одно чисто идеологическое представление, которое нам вдалбливали в головы "перестройщики", состояло в том, что рыночная конкуренция способствует более полному удовлетворению потребностей людей. И в некоторых случаях такое представление соответствует действительности. Но когда к этому утверждению добавляют "всегда способствует", оно тут же превращается в еще один идеологический миф. Представим себе, например, двух программистов. Один создает полезные и познавательные учебные компьютерные программы для детей, а другой пишет компьютерные игры типа Doom, ничему детей не учащих и создающих у них почти наркотическую зависимость от игры. Ясно, что в условиях рынка первый разориться, а второй будет процветать - если только в этот процесс не вмешаются какие-либо внерыночные силы. В данном случае, такими силами могут быть просвещенные родители, которые не будут давать своим чадам деньги на "наркоподобные" игры. Но это если родители "просвещенные", т.е. выросли "не при рынке", и понимают, что программы, написанные первым автором полезнее для их детей, чем написанные вторым. А если родители сами воспитаны на Doom'е? У меня вообще есть сильное подозрение, что в условиях рыночной экономики, не ограниченной никакими другими, внеэкономическими факторами, цивилизация сможет просуществовать не долее жизни одного поколения.

Нас пытались убедить, что высокое качество западных товаров объясняется рыночной экономикой и конкуренцией. Однако, одна только возможность потребителя судиться с производителем некачественной продукции (и выигрывать у него ощутимые для производителя суммы) может улучшить качество продукции гораздо быстрее, чем рыночная конкуренция (если рыночная конкуренция вообще способна улучшать качество продукции - обратите внимание, что во всех странах, производящих качественную продукцию, существует развитое правовое государство, поэтому у нас нет достаточно данных, чтобы однозначно утверждать, что причиной высокого качества является рыночная экономика, поскольку причиной вполне могла быть правовая система).

Я не специалист в области экономики и могу ошибаться в деталях, но мне кажется, что в целом представление о рыночной экономике как единственном источнике прогресса и всяческих благ - это большой идеологический миф, и мы на него попались. Под лозунгом о ненужности идеологии и под видом отсутствия какой бы то ни было идеологии нам всучили совершенно негодную идеологию. И мы как всегда принесли здравый смысл в жертву этой негодной идеологии.

Прошу понять меня правильно. Из всего вышеизложенного вовсе не следует, что рыночная экономика "плоха" в каком бы то ни было смысле. Экономика - это инструмент, с помощью которого общество достигает поставленных перед собой целей. Инструмент может быть подходящим или неподходящим для решения той или иной задачи. И даже для решения одной и той же задачи в разных исторических условиях могут потребоваться разные инструменты. И некоторые из инструментов не могут работать, когда их используют отдельно от некоторых других необходимых дополнительных приспособлений.

Прогресс при рыночной экономике обеспечивается не самими рыночными механизмами, а их внеэкономическими регуляторами и ограничителями - такими как культура, право, идеология. Если же никаких ограничений нет, то самым экономически выгодным занятием оказывается самое обыкновенное воровство. С точки зрения соотношения "затраты/прибыль", обыкновенное воровство значительно превосходит инвестиции не только в исследования и разработки новейших технологий, но даже в производство товаров по давно известным технологиям. Новейшая история России самым наглядным образом продемонстрировала это положение.

Да и вся история человечества показывает, что "дикий" капитализм в чистом виде - это страшная разрушительная сила. Развивались и процветали только те страны, в которых капитализм был уравновешен идеологией, в которых идеология служила обоснованием жесткой трудовой этики.

США зародились в 18 веке как страна с очень жесткой религиозной идеологией пуритан, и лишь в 50-е годы двадцатого века, когда страна достигла высокого уровня благосостояния, ограничения, налагаемые жесткой пуританской трудовой этикой, стали ослабевать. Точно также послевоенная Япония, с ее культом служения императору и трудовой этикой, смогла подняться из руин только благодаря тому, что перед народом была поставлена новая задача - снова построить Великую Японию, но на этот раз не путем военных захватов, а путем завоевания рынков, и японские рабочие в 50-е - 60-е годы трудились на фабриках словно самураи на поле битвы.

Еще один пример, о котором сегодня уже начинают забывать - это невероятно быстрое восстановление СССР после второй мировой войны, опиравшееся на трудовую этику "коммунистической религии". И в современном Китае бурное развитие экономики опирается на коммунистическую идеологию.

У предпринимателя должно быть определенное представление о сверхзадачах его деятельности, о высших целях и идеалах, о его миссии в обществе. Иначе капитализм превращается в разрушительную борьбу всех против всех, обрекающую большую часть общества на страшную нищету и страдание.

 

5.7. Последствия гибели СССР

 5.7.1 Последствия гибели СССР для советского народа

Последствия гибели СССР для народа оказались ужасны.

Относительно изолированная от всего мира плановая советская экономика постоянно нуждалась в рабочих руках, и, как следствие этого, поощряла рождаемость. В результате население СССР значительно превысило то количество людей, которые могли бы прокормиться на территории СССР, если бы она была частью мирового рынка, и трудовые ресурсы могли бы свободно ее покидать. Как уже было сказано выше (См. раздел 5.4.5.2.), производство большинства промышленных товаров на территории такой холодной страны как Россия экономически менее выгодно, чем в теплых странах. Если бы Советский Союз не был страной, экономически изолированной от остального мира, значительная часть существовавших в нем промышленных предприятий просто никогда не была бы построена - точнее часть из них была бы построена, но в более теплых краях. Соответственно, рабочие руки, занятые на этих предприятиях так никогда бы и не родились, поскольку у их родителей не было бы работы и не было бы денег, чтобы вырастить детей, либо их родители уехали бы в теплые страны, туда где можно найти работу, и родили бы их там, в теплых странах.

Но история сложилась так, как сложилась, и на территории одной только Российской Федерации после распада СССР оказалось 150 миллионов жителей, в то время как в условиях свободной рыночной экономики эта страна может прокормить, по разным оценкам, только от 15 до 50 миллионов человек населения (последняя цифра является экстраполяцией населения Канады, которое составляет 30 миллионов человек, на почти в два раза большую территорию России. Канада берется для сравнения, поскольку климат в этой стране похож на российский, но она развивалась в условиях открытого рынка). Это означает, что как только "реформаторы" решили ввести капитализм и интегрировать Россию в мировую экономику, как минимум две трети населения - 100 миллионов россиян - автоматически оказались "избыточным населением". Причем уезжать большинству из этих людей некуда - граница по прежнему на замке, только теперь замок не изнутри, а снаружи, поскольку Запад не способен обеспечить работой население России, превышающее по численности население крупнейших западноевропейских стран. Иными словами эти люди обречены "реформами" на вымирание, и вымирание это уже началось - по официальным данным население Российской Федерации сокращается ежегодно на 700 тысяч человек.

Начиная свои реформы, реформаторы обещали нам более эффективную экономику, но забыли сказать, какую цену в человеческих жизнях придется заплатить за переход от одной экономической системы к другой.

Еще в 1948 году Генеральная Ассамблея ООН в международной конвенции по предотвращению и наказанию за преступление геноцида дала юридическое определение геноцида и признала геноцид преступлением согласно международному праву. В соответствии с этой конвенцией любое из следующих действий предпринятое с целью устранить конкретную национальную, этническую, расовую или религиозную группу составляет геноцид: (1) убийство членов группы, (2) нанесение серьезных телесных или психических травм членам группы, (3) преднамеренное создание для группы таких условий жизни, которые рассчитаны на то, чтобы убить ее, (4) принятие мер нацеленных на предотвращение рождаемости внутри группы, и (5) насильственное отнятие детей у группы.

  Повторяю, любое из этих действий. Если рассматривать советский народ как этническую группу, то по отношению к ней применяются экономические меры, нацеленные на предотвращение рождаемости внутри группы (пункт (4) выше). В какой -то мере применимы пункты (3) (условия жизни) и даже пункт (2) (серьезные психические травмы). Правда для того, чтобы официально признать эти действия геноцидом, необходимо доказать их преднамеренность. Есть ли здесь на самом деле элемент преднамеренности может определить только международный суд (аналогичный Нюрнбергскому процессу над нацистскими преступниками). Пока такой суд не состоялся, мы можем с уверенностью утверждать лишь одно - большинство реформаторов всегда открыто признавало свою ненависть ко всему советскому и отрицало свою причастность к советскому народу, называя себя "россиянами".

 Существуют различные оценки того, насколько снизился уровень жизни народа после распада СССР. Все эти оценки ненадежны, поскольку шкала цен существенно изменилась - одни товары стали относительно дороже, другие относительно дешевле. Некоторые из наиболее нахальных реформаторов даже берутся утверждать, что жить стало лучше (жить стало веселей?) на том сомнительном основании, что раньше, мол, полки магазинов были пусты, а теперь они ломятся от товаров (аргумент сомнителен хотя бы уже тем, что переполненные полки магазинов не обязательно свидетельствуют об изобилии товаров - они могут также свидетельствовать об отсутствии у населения покупательной способности). Но есть два статистических показателя которые позволяют судить об общем уровне, и даже качестве, жизни. Это - рождаемость и продолжительность жизни. Правда рождаемость, если рассматривать ее саму по себе ни о чем не говорит - низкая рождаемость может быть свидетельством как очень низкого, так и очень высокого (как в западной Европе) уровня жизни. Но когда снижение рождаемости наблюдается в сочетании с непрерывно сокращающейся продолжительностью жизни - это явный признак резкого снижения уровня жизни. С момента распада СССР в России и большинстве других бывших советских республик отрицательный прирост населения (попросту вымирание) сочетается со стремительным сокращением продолжительности жизни населения, что немыслимо для промышленно развитых стран.

Самым печальным обстоятельством является то, что в наиболее тяжелом положении оказалась самая образованная часть населения. "Реформаторы", начинавшие свои реформы с разговоров о том, что основой всякой развитой страны является развитой средний класс и уважение к собственности и к деньгам, заработанным честным трудом, закончили тем, что в январе 1992 года с помощью гиперинфляции уничтожили советский средний класс, отняв (экспроприировав) у него все его трудовые сбережения, которые люди зарабатывали тяжелым трудом на протяжении всей своей жизни, превратив их в нищих. Тем самым обществу был послан недвусмысленный сигнал: "трудиться невыгодно - все равно все отберут". После этого стало неизбежным превращение страны в одно большое казино, где деньги не зарабатывают, а выигрывают в разного рода азартные игры.

 Нищие теперь составляют большинство населения страны. Среднего класса практически нет. Гигантская имущественная пропасть отделяет бедных от кучки богатых, богатство которых основано только на том, что им удалось вовремя присвоить себе то, что не они создавали. Они ничего не строят и не создают, они лишь выжимают все, что можно выжать из созданного в Советском Союзе наследства. Когда все оборудование износится и заводские стены рухнут от старости, они переберутся на Запад, поближе к заранее вывезенным капиталам, поскольку инвестировать капиталы в производство в такой холодной стране как Россия нет никакого смысла. Единственное, для чего с их точки зрения годится эта земля - это для сдачи ее в аренду в качестве места для свалки химических и радиоактивных отходов. Советский народ оставят умирать среди этой свалки.

 Все это очень непохоже на те заманчивые картины, которые рисовали перестройщики в своих изданиях в начале Перестройки. Вместо обещанного цивилизованного капитализма было построено рабовладельческое государство. Это не преувеличение. Рабским трудом называется неоплачиваемый труд, труд к которому работника побуждают не деньгами, а различными неэкономическими средствами принуждения. В этом смысле сегодня в нашей стране почти весь труд (я имею в виду настоящий труд, а не "азартные игры" на рынке) является рабским трудом - люди работают, а зарплату им за это не платят. К работе их принуждают приблизительно теми же способами, которые используются террористами, взявшими в плен заложников: "не сделаете то-то и то-то, мы начнем убивать заложников, но их смерть будет на вашей совести". Люди работают, потому что знают, что если они не выполнят свою работу, кто-нибудь обязательно из-за этого погибнет. Я имею в виду не только врачей, которые не могут не делать операцию больному, даже если им не платят зарплаты. Шахтеры, которые за бесплатно добывают уголь, тоже не могут его не добывать, потому что без угля остановятся электростанции, и больной умрет на операционном столе под погасшей лампой. По той же причине машинист не может не вести поезд с углем с шахты на электростанцию. Кочегар на теплостанции не может перестать кидать уголь в топку - в домах замерзнут и погибнут старики и дети. Военные, не получающие жалование, не могут бросить ядерные ракеты без охраны. Ремонтники на изношенной атомной электростанции не могут перестать ее латать - иначе неизбежен новый Чернобыль. Слесаря в мастерских делающих для них запчасти не могут не выполнять свою работу по той же причине. Металлурги не могут не выплавлять метал для этих запчастей. И так дальше, по всей цепочке, по всему народному хозяйству люди работают не за нищенскую зарплату, которую им все равно не платят, а просто потому, что понимают - если они перестанут выполнять свою работу, неизбежна катастрофа, которой еще не видывал свет. Мы пока еще не осознали этого, но факт есть факт - начиная с января 1992 года мы живем при рабовладельческом строе.

И если еще и удается хоть как-то поддерживать существующую, но рассыпающуюся от старости инфраструктуру, то только благодаря советским людям, которым была привита советская трудовая этика, базирующаяся на слове "надо".

 

5.7.2. Последствия гибели СССР для США

  Итак, сбылась мечта Рейгана - Советский Союз оказался "на свалке истории" (его слова). Что это дало Америке?

На первый взгляд - это победа. США избавились от ядерного противника. Из обнищавшей бывшей советской страны в поисках лучшей доли хлынули высокообразованные беженцы и большинство из них осели в Америке. Америка ни копейки не вложила в их образование (а образование в Штатах стоит очень дорого), а они своим трудом и талантами сделали Америку богаче. Секретные советские технологии, являвшиеся продуктами технической цивилизации, шедшей эволюционным путем отличным от американского, стали доступны американцам и обогатили и без того богатую сокровищницу технологических знаний этой страны.

Но при внимательном рассмотрении выясняется, что это все же пиррова победа.

И дело здесь даже не только в том, что опасность ядерной войны после распада СССР вовсе не уменьшилась, а скорее увеличилась, поскольку на месте одной ядерной державы - СССР - образовалось четыре - Россия, Украина, Казахстан и Беларусь - и появилась угроза распространения ядерных технологий в страны третьего мира и попадания ядерных материалов в руки террористов.

Дело в том, что происшедшее вливание новых специалистов и технологий в американскую экономику - это явление одноразовое, и оно не может повториться, поскольку на планете Земля теперь уже больше не существует второй технической цивилизации, отличной от Американской и соревнующейся с ней. На протяжении десятилетий Советский Союз был единственным серьезным конкурентом США. Я думаю нет нужды объяснять, в чем достоинства конкуренции, и что происходит с теми социальными организмами, которым не с кем конкурировать - они переходят в состояние застоя. И это то, что произойдет с США, когда они переварят все, что слизнули отсюда.

Уничтожение СССР дало для США хороший краткосрочный экономический эффект, но оно приведет к нежелательным долгосрочным экономическим последствиям. Впрочем в стране, где президентские выборы проводятся раз в четыре года, не принято думать о долгосрочных последствиях - от президентов требуют немедленных результатов. Кроме того, лозунг "Я разрушил Империю Зла!" неплохо выглядит во время предвыборной компании - контрреволюция в России в декабре 1991 года была представлена американским избирателям как триумф демократии и свободы. Интересно, что они подумают о своих правителях, когда поймут, как бессовестно их обманули? Что скажет американский народ, когда поймет, что в результате Перестройки Россия не стала больше похожа на Америку, как пытались внушить ему американские пропагандисты, а наоборот, скатилась в доиндустриальное, догуманистическое прошлое? Что СССР, страна которая гораздо больше была похожа на Америку чем сегодняшняя Россия, уничтожена? Что братский американскому народу советский народ низведен до рабского положения? Что средний класс, промышленность, наука, система образования практически уничтожены? Что скажет американский народ, когда узнает, что в России вместо разрекламированного прогресса восторжествовало все самое дикое, темное, отсталое, иррациональное и реакционное что было в нашей стране? Это отнюдь не праздный вопрос - далеко не все американцы такие поглощенные денежными вопросами "материалисты" как принято считать. На самом деле многие американцы большие идеалисты, и от их понимания того, что происходит в нашей стране во многом зависит будущее нашей страны. Хотя в Америке вовсе не такая полная демократия как можно заключить из американской пропаганды, общественное мнение влияет на политику американского правительства. То, что произошло в нашей стране, произошло с попустительства простых американцев, обманутых внутренней американской пропагандой, изображавшей советский народ врагом.

Если мы хотим когда-нибудь восстановить советскую страну, необходимо подумать о том, как объяснить простым американцам, что советские люди являются их естественными союзниками в деле построения гуманистического общества. Большую роль здесь смогла бы сыграть советская диаспора, но об этом немного ниже (См. раздел 10.3.4.).

 

5.7.3. Последствия гибели СССР для всего мира.

 Самым тяжелым последствием гибели СССР для всего мира может оказаться то, что земная цивилизация окажется неспособна преодолеть межпланетный барьер роста и навсегда окажется в ловушке ограниченных ресурсов Земли. Прекращение соревнования в космосе между СССР и США привело к тому что после распада СССР в мировой космонавтике вообще не наблюдается никакого прогресса. О прекращении работ в области ядерной энергетики я уже говорил. Все это ведет к тому, что дальше человечеству придется делить скудеющие ресурсы только одной планеты - Земли. Я думаю не нужно объяснять, что такое цивилизация, построенная на ограниченных ресурсах. Человечество это уже неоднократно проходило раньше. В последний раз это называлось средневековьем.

Гуманистическая цивилизация, порожденная преодолением межконтинентального барьера роста, просто не сможет существовать в таких условиях. В основе гуманизма лежит стремление к свободе, а бедность и свобода - две вещи несовместимые. Цивилизация бедная ресурсами не сможет обеспечить свободу своих граждан. Она вынуждена будет накладывать на них всевозможные ограничения. Она будет говорить им, сколько детей они могут иметь, и какие ресурсы, в каком количестве они могут использовать. Она будет жестко контролировать, не превышены ли отпущенные лимиты, и жестоко наказывать за их превышение. Контрреволюция 1991 года может войти в учебники истории как событие, ознаменовавшее начало второго средневековья.

Но еще есть шанс это предотвратить, если советский народ выживет и сумеет сохранить советскую цивилизацию.

Следующая страница ->[Глава 6. Есть ли у советской цивилизации будущее?]


 Оглавление книги "Советия"

Скачать файл Sovietia.zip (278 кб) содержащий полный текст книги "Советия" (текстовый файл кодировка ДОС)

[На основную страницу А. Лазаревича]

Hosted by uCoz